Энтропия за пределами зрачка - Л. Гёльц

Сухо, пресно и недосолено.

Новому столу быстро нашлось применение — близнецы с Корешем и Меткой решили перекинуться в карты. Гусар дымил, как паровоз, сидя у костра, а Винт, как обычно, сидел чуть поодаль, погружённый в собственные мысли.

Я подсел к нему.

— Присяду? — спросил я.

Он на меня даже не посмотрел.

— Уже сел, чего спрашиваешь.

— Вот и славно. Винт, тебе, случаем, помощь не нужна в мастерской? У меня и навыки соответствующие есть, и опыт. А то я всё ещё не знаю, куда себя приткнуть.

— Не особо.

— Исчерпывающе.

— Зато честно.

— Тоже верно.

Пару минут мы сидели молча. Я уже подумал, что диалог окончен, и собирался уйти, как вдруг он всё-таки заговорил.

— Ты парень вроде не глупый, да и за себя постоять можешь. Даст судьба, смогу свести тебя с нашими рейдерами, которые зачищают территории от чудищ. Пару слов за тебя замолвлю. Сойдёт?

Я думал недолго.

— Вполне.

Мы пожали друг другу руки, и я встал. Подошёл к столу.

— Край, Грай, Кореш. Вынужден украсть у вас Метку.

— Это зачем ещё? — поинтересовался Кореш.

— Мы сегодня договорились выпить, — ответила Метка, поднимаясь из-за стола и отряхивая вмятинку на штанах, пытаясь расправить её.

— О, это дело такое, — подал голос Гусар и заговорщически мне ухмыльнулся. — Правильно, молодые ещё…

— А нас позвать? — рыжий обиженно почти что пробубнил.

— Не завидуй, — девушка махнула рукой.

— А я и не завидую. Вон, щас опять Винта заставим проставляться — у него сегодня день больно удачный был.

Винт поднял голову и скептически выгнул бровь.

— Обойдётесь.

Под звуки разгоревшихся разговоров и смеха мы покинули товарищей, спустились на третий этаж и прошли ко мне в квартиру.

Мне не пришлось ей говорить, чтобы она чувствовала себя, как дома — она сразу же чуть ли не вперёд меня скинула обувь и прошла на кухню, рассевшись за столом, закинув ногу на ногу.

— Что пить будем?

— Я водку. А тебе я с алкомаркета в «магазине» притаранил вина. «Продавец» пытался что-то рассказать про то, какое оно крутое, но я особо не слушал.

— Ты взял его специально для меня? — спросила она, чуть наклонив голову.

Я пожал плечами, словно бы стараясь сделать вид, что это пустяк.

— Ну… хотелось поблагодарить тебя. За всё. Ты очень много для меня сделала.

— Ой, не начинай, — она улыбнулась и махнула рукой. — Мне неловко от таких речей, не вгоняй меня в краску. Будем считать, что твоя благодарность принята.

Я налил вино в стакан, с видом эстета чуть покрутил его (вроде, в фильмах так делали? хрен пойми зачем), после чего плеснул себе водки — ровно на большой глоток.

— Итак, за что пьём? — спросил я, присаживаясь на стул, после чего поднял стакан.

Метка провела пальцем по тонкому краю кружки.

— Давай… за то, что мы сегодня оба вернулись с наших дел. Целыми и в добром здравии.

Я кивнул. Мы выпили, не чокаясь; как пьют, когда хотят не что-то отпраздновать, а просто выдохнуть. Она пила маленькими глотками, словно пытаясь распробовать напиток, я же — одним резким движением, будто сбрасывая с себя остатки напряжения после сегодняшнего дня.

Метка, размяв, по всей видимости, затёкшую шею, сделала ещё глоток вина и нарушила нашу тишину.

— Расскажи, как прошёл твой день. Мы с тобой, вроде, уже друзьями стали, но так редко друг друга спрашиваем о чём-то таком…

Я помедлил, задумавшись о том, стоит ли рассказывать, но ответ для меня был очевиден.

Метка располагала людей к тому, чтобы они ей открывались.

— Знаешь, — начал я хрипло, почти шёпотом, от непривычности самого факта того, чтобы с кем-то делиться личным. — Сегодня я хоронил друзей.

Она не стала натягивать лживую сочувствующую гримасу, не стала бросаться лицемерными «всё будет хорошо» и пустыми «мне так жаль». Она смотрела на меня спокойно, будто без слов давая понять одним только взглядом, что готова меня выслушать.

— Они ушли уже давно, я не смог их похоронить по-человечески в своё время, но решил, что лучше сейчас, чем никогда, — продолжил я. — Захоронил вместо тел вещи, которые были им дороги. Крестик дедули-травника, первого человека, которого я встретил в Локе, карту любимого бара своего лучшего друга, который спасал меня неоднократно, и худи подруги, с которой не успел нормально объясниться после того, как исчез из её жизни. После похорон почему-то в голове возникли воспоминания, казавшиеся раньше несущественными. Я вспомнил, как забавно недовольно бурчал Тихон, когда я не слушал его вечные лекции о травах, как мы с Ритой смеялись с того, что Самбист постоянно теряет ключи от квартиры на работе, а я их нахожу. И когда я курил возле их могил, мне почему-то эти вещи показались очень важными.

Метка посмотрела на меня понимающе, взглядом человека, который знает, каково терять близких.

— Иногда самое важное скрывается в мелочах, — тихо сказала она. — В том, как кто-то бурчал, пытаясь тебя научить чему-то новому, или как вы вместе смеялись. В том, что они были рядом.

Я кивнул, понимая, что она права. Затем налил себе ещё и тут же выпил всё содержимое стакана.

— Именно тогда я понял по-настоящему, что должен бороться. Ради них всех. Потому что они ушли, а я остался. И я должен хранить в себе память о них. Должен сражаться за них всех — со всеми обстоятельствами и с тем безумием, которое меня однажды заберёт к себе, как забрало Тихона.

Метка допила свой стакан и осторожно, невесомым движением коснулась моего плеча рукой.

— И ты сможешь. Потому что ты умеешь ценить воспоминания, я знаю. Ты не из тех, кто отпускает.

Я посмотрел на неё. Тепло руки на моём плече было лёгким и расслабляющим, и я впервые за долгое время почувствовал себя на