Смерть тебя помнит - Юлия Макс

Дагмар уселась за стол, провожая голодным взглядом куски прожаренного стейка, которые Цейн выкладывал на тарелки.

– Я бы хотела попробовать маленький кусочек, с зеленью, если есть, – подала голос Софи, садясь на стул.

– Оказалось, что Цейн любит готовить, поэтому у нас есть все. – Похоже, Абраксаса забавлял этот факт.

Торопливо доставая из холодильника салатные листья и помидоры, он улыбался. Он вообще не скупился на эмоции, будто чувствовал все и сразу, или же примерял на себя, возможно, не осознавая, что делает это настолько ярко. Абраксас ловко покрошил салат в небольшую пиалу, приправил оливковым маслом и поставил перед Софи. На тарелку легла половина стейка. Мортем неуверенно отрезала тонкий ломтик и поднесла к губам, вдыхая аромат. Затем она зажмурилась, быстро отправила его в рот и стала жевать. При всей ее нелюбви к мясу Софи признала, что это оказалось вкусно. Однажды в детстве Мортем отравилась куриной грудкой и с тех пор старалась избегать мясных блюд, хотя иногда, например, как сейчас, хотела отведать кусочек.

Проследив за ней, принялись за еду и остальные.

– Понимаешь, Софи, черная свита была предана Damnatio memoriae.

– Проклятию памяти? – перевела она.

– Знаешь, что это?

Она тщательно прожевала мясо и ответила:

– Что-то из римских обычаев. – Софи задумалась, вспоминая историю. – Так карали особо отличившихся преступников – стирали все свидетельства их жизни.

– Верно, – ответил Абраксас и, отставив тарелку, сложил руки на столе. – Я поведаю тебе легенду, а потом ты задашь вопросы, если они возникнут. Идет?

Софи кивнула и для удобства забралась на стул с ногами. Глядя на нее, он начал рассказ.

– Эта история началась еще в те времена, когда писались книги Ветхого Завета. Само понятие «черная свита» возвращает нас к падшему ангелу, который в Адском одиночестве стремился окружить себя сильными существами. Бог его низверг, братья-ангелы назад не принимали. К людям он особой любви не питал, потому что, собственно, из-за них оказался изгнан из дома. Однако, кроме людей на Земле, существовали древние духи – джинны. Сотканные из земных стихий, не хорошие и не плохие, созданные теми, кто был до Бога. У них была лишь тень того величия, которым они обладали прежде. Джинны не имели физической формы, но могли принимать форму всего, чего касались, будь то животное, человек, кусок камня или дерева. Поэтому они не способны были найти себе место в новом мире.

Уже никто не знает как, но Феру Люцию удалось искусить джиннов, предложив им силу, власть и вполне материальное тело, только не на земле, а в Инферно, если они признают его своим правителем. Так у Фера Люция появились первые демоны, но по природе своей они никогда не были людьми.

Оказавшись в Аду, джинны быстро переняли у грешников-людей повадки, языки, эмоции и даже облик. Однако истинной их формой стали чудовищные существа с рогами, крыльями и хвостами, излучающие жар и дым. Глаза первых демонов горели адским пламенем, кожа чернела как бездна, а лица были обезображены заклятиями их Повелителя. Для Фера Люция, ценящего красоту во всем, они стали неудачным экспериментом.

Однако духи, получившие в Аду новые силы, вскоре отказались служить своему Повелителю. Эти новоиспеченные демоны стали представлять угрозу для Фера Люция. Поняв, что полагаться на джиннов как на слуг больше невозможно, он начал их методично уничтожать.

В то же время Царь Соломон, живший в десятом веке до нашей эры и в какой-то мере ставший виновником дальнейших событий, решил возвести Храм для поклонения Единому Богу. Такое сооружение было сродни чуду. Обладая знаниями древних народов и практикуя оккультизм, Соломон при этом почитал Бога. Он призвал семьдесят два джинна, чтобы построить Храм, тем самым, не ведая, спас их от неизбежной гибели. Под руководством праведного царя демоны возвели храм Божий.

При завершении работ один из демонов-джиннов обратился к Соломону: «О, великий и мудрый царь, прошу тебя, не отсылай нас обратно в те места, откуда вызвал. Прежде мы были свободны и не встречали страха у людей, но, последовав за злом, сами превратились в чудовищ. Отпусти нас».

Джинны поведали царю свою историю. Соломон стал думать. И длились его раздумья сорок дней и сорок ночей. Царь сомневался: изгонять их или нет. С одной стороны, вернув демонов обратно в Инферно, тех, скорее всего, ждала гибель, а царю, возможно, еще понадобились бы их услуги. Он не знал, кто появится в следующий раз в круге призыва. Вдруг кто-то менее расторопный и невосприимчивый к сдерживающим печатям? Демоны-джинны ждали решения, а Соломон никак не мог найти достойного компромисса. Отправить их в Ад было легче всего, но тогда они больше не явились бы на его призыв. В то же время мудрый Соломон понимал, что хоть зла они ему не причинили, послушные его печатям, но отпустить их в мир он тоже не мог.

«Я не могу дать вам свободу, – заключил он. – Вы сами сказали, что стали чудовищами. Но отправлять обратно в Инферно тоже не хочу».

На это демоны-джинны взволнованно зашептались, не понимая, что он задумал. Между тем Соломон продолжал:

«Я даю вам выбор: быть заточенными в сосудах, которые я изготовлю, и покидать их по вызову, либо отправиться обратно в Инферно».

Говоривший от лица демонов не был согласен с таким решением и собрал остальных для обсуждения. Согласилась примерно половина, а несогласных слушать не стали. Те гневались и проклинали Соломона, предрекая разрушение его Храма.

Царь заточил демонов в сосудах, наложив на них свои печати, и отметил, кто был «за», а кто – «против» такого решения. За помощь в строительстве, за знания, за сотрудничество назвал он этих демонов своейчерной свитой.

Сосуды, имевшие вид больших, примерно в половину человеческого роста, кувшинов, хранились под Храмом. Прошли годы, и, находясь при смерти, царь пришел к ним. Кто-то говорил, что Соломон решил дать тем двадцати восьми согласным на заточение демонам свободу, кто-то утверждал, что он всего лишь хотел попросить продлить ему молодость.

Спустившись в пещеры под храмом, Соломон увидел, что время, песок и ветер, царившие в подземных коридорах, повредили все метки, стерли разделение демонов на «хороших» и «плохих». Царь, уже немощный и лишившийся сил, осознал, что не сможет распечатать кувшины один за другим и изгнать их обратно в Инферно. Ему не оставалось ничего другого, как похоронить эти сосуды