Смерть тебя помнит - Юлия Макс

– Почему за все это время он не нашел сосуды и не уничтожил их? – продолжала любопытствовать Софи.

– Он не мог. Наши вместилища всегда хранились на святой земле, куда ему не было хода. Так было в Хофкирхе, так было и в местах, где мы находились ранее.

– Умно, – одобрила Софи натянуто.

Она чувствовала неловкость и странный священный ужас. Эти существа, по крайней мере, двое из них, живут уже много тысяч лет. Они были страшнее демонов, и, возможно, их разум стал искажен многовековым заточением. Мортем мысленно перебирала свои знания о джиннах, но выходило мало: сказки «Тысяча и одной ночи» да диснеевский мультфильм «Алладин».

Абраксас проглотил солидный кусок мяса и заглянул в лицо задумчивой Софи:

– Мы проснулись, потому что ты нуждалась в защите. Мы, – все еще держа в руке вилку, он легким движением обвел себя и Цейна с Дагмар, – были ближе к тебе – ты играла с нами, касалась нас. Уверен, что при желании ты способна разбудить и остальных. Но пусть это будет план на крайний случай, например, если мы погибнем.

Цейн хмуро посмотрел на Абраксаса.

– И да, – Абраксас подмигнул удивленной Софи, – Роули об этом знать не обязательно!

– Но почему я? Почему именно я?

– Я не знаю, почему ты, но помню, что на сосуде Баала – нашего предводителя, которого не нашли тогда в озере, Соломонов пророк написал следующее:

«И возродится черная свита, когда жнец оживет и святой будет в нем».

Повисла неловкая тишина. Софи смотрела на свое запястье с тремя полосками на коже, свидетельством того, что черная свита действительно служит ей.

– Знаешь, из всего рассказанного Абраксасом я бы поставила на то, что в тебе есть кровь Соломона. Царь ведь привязал демонов Гоэтии к себе, а привязывали всегда чем? Кровью. Понятно, что это никак не докажешь и не опровергнешь, но я бы не стала исключать, – заметила Дагмар.

Они помолчали, а потом Мортем пристально посмотрела на Дагмар. Девушка мученически вздохнула, отрезая очередной кусок от стейка, а потом подняла глаза на Софи.

– Ты чего так уставилась?

– Расскажи о себе. Я тебе открылась, и они тоже. Твоя очередь.

Абраксас поддержал ее просьбу, и Цейн вместе с ним, легко ударив ладонью по столу. Дагмар сжала челюсти и недобро улыбнулась.

– Тебе мало историй?

– Нет! – Софи не собиралась так просто сдаваться.

– Именно про себя-то они ничего не рассказали, – парировала Дагмар.

– Ну согласись, что Абраксас сказал о многом. Пусть это будет началом.

– Тебе не говорили, что ты слишком навязчива, Мортем! – недовольно сказала Дагмар и продолжила есть.

Это прозвучало почти осуждающе, но Софи лишь хмыкнула, поняв, что она не откажет. Дагмар дожевала, отложила вилку и обвела взглядом всех сидящих за столом.

– Меня звали Дагмар Кениг. Мы с мужем Адамом и сыном Францом жили во времена нацистской Германии в городе Бремене. Я была учительницей начальных классов, мечтала изучать живопись. – Глаза Дагмар остекленели, было ясно, что ее мысли унеслись далеко отсюда. – Адама призвали на службу, но я и мои родители не желали быть причастными к тому, что творила «великая арийская нация», и мы бежали к родственникам мужа в Польшу. Около шести месяцев от Адама не было вестей. Холокост как раз шел полным ходом. И вот он вдруг объявился на пороге. Естественно, мы все обрадовались его появлению, но уже ночью, когда легли спать, я поняла, что моего Адама больше нет. Вместо него его тело носил монстр.

Дагмар шумно выдохнула, облизала губы и продолжила:

– Он связал меня и истязал всю ночь. Я часто теряла сознание от боли. В его черных глазах не было ничего, кроме похоти и желания мучить.

– Дагмар. – Софи осторожно попыталась взять ее за руку. – Прости. Не нужно продолжать.

Дагмар подняла на нее взгляд, и в нем было все и ничего. Казалось, боль исходила от нее волнами и проникала в Софи.

– Утром он заставил меня замазать раны косметикой и выйти к родителям и сыну как ни в чем не бывало. Я сглупила и попыталась предупредить родных, написав короткую записку и сунув ее в руки отца. Адам это увидел и застрелил папу там же, с клочком бумаги в руках. После он измывался надо мной перед мамой и сыном, а затем взялся за ребенка. Сердце матери не выдержало, и ее схватил инфаркт. Она ушла из жизни на моих глазах.

Голос Дагмар резко охрип и дрогнул. Она налила себе воды и, опрокинув ее в себя так, словно пила жгучий алкоголь, продолжила:

– Я просила его назвать мне свое имя, и, смеясь в лицо, он ответил: «Я демон – Сайлас». Узнав, как его зовут, я поклялась, что найду его, где бы он ни скрывался, даже в Аду, и убью. Потом снова были часы пыток: моих и сына, а затем я умерла.

Софи поежилась и сглотнула сухой ком, подступивший к горлу. Она не собиралась плакать, но слезы сами собой катились по щекам.

– Я оказалась в Инферно, взошла на первый круг и быстро согласилась стать демоном. Мной двигало лишь одно желание: отомстить Сайласу. Став демоном, я буквально прошерстила гору грехов частой гребенкой, но его там не оказалось. Когда врата в Дахштайне открылись, я ушла на землю, чтобы найти его. У меня с Роули сделка – я помогаю ему с его делом, он помогает мне выследить Сайласа.

Дагмар замолчала. Она не плакала. Ее глаза оставались сухими, как у людей, которые столько вынесли в жизни, что сил на эмоции просто не осталось. За столом было тихо. Софи хотела сказать что-то утешающее, но не могла подобрать правильных слов.

– Знаешь, твое появление нарушило не только планы Роули, но и мои. Обязав меня служить тебе, он поставил твою защиту выше моей мести. Выше того, ради чего я еще существую. Меня это злит до печенок, и ты мне не нравишься, Мортем! Ты вся слишком такая… – Она скривилась и замолчала, явно подбирая слова: – Святая. Это бесит. И доброта твоя тоже! – Она зло посмотрела на Софи и криво усмехнулась. – Я останусь, пока в этом есть необходимость, а потом уйду, чтобы отомстить, и ты меня не удержишь.