Истории с привидениями - Эдит Уортон

– А ты сомневаешься в моем праве лежать там со своей собачкой в ногах?

– Когда я сомневаюсь, я узнаю, – ответил он и добавил: – Я – старый человек, и люди говорят, что я обрек тебя на одинокую жизнь. Но клянусь: ты получишь свое надгробие, если заслужишь его.

– А я клянусь быть верной, – ответила она, – хотя бы ради того, чтобы моя собачка всегда была у моих ног.

Вскоре после этого он отправился в Кемпер на суд ассизов, и пока он был в отъезде, его тетушка, вдова знатного вельможи герцогства, заехала в Керфол на одну ночь по пути в храм Святой Варвары, куда направлялась на поклонение. Она была женщиной благочестивой и влиятельной, Ив де Корно ее очень уважал, поэтому, когда она предложила Анне поехать к святой Варваре вместе с ней, никто не посмел возразить, даже капеллан высказался в пользу паломничества. Таким образом Анна оказалась в храме Святой Варвары и там впервые встретилась с Эрве Ланривеном. Раза два он приезжал в Керфол с отцом, но она никогда прежде не обменялась с ним и дюжиной слов. И теперь они поговорили не больше пяти минут, это было под каштанами, пока процессия выходила из часовни. Он сказал: «Мне тебя жалко», что ее удивило: она никогда не думала, что кто-нибудь воспринимает ее как объект жалости. А он тем временем добавил: «Позови меня, если я буду тебе нужен». Она улыбнулась и потом с радостью вспоминала о той встрече.

Анна призналась, что после этого видела его еще три раза, не больше. Где и при каких обстоятельствах, сообщить отказалась – создавалось впечатление, что она боялась кого-то впутать. Встречи их были редкими и короткими, и наконец он поведал ей, что на следующий день отбывает за границу с миссией, которая не лишена риска и может задержать его на много месяцев. Он попросил ее дать ему что-нибудь на память, а у нее не было с собой ничего, кроме ошейника ее собачки, коим служил браслет. Потом она пожалела, что отдала его, но Эрве так горевал из-за необходимости уехать, что у нее не хватило духу отказать ему.

Ее муж был в то время в отъезде. Вернувшись через несколько дней, он взял собачку на руки, чтобы приласкать, и заметил отсутствие ошейника. Анна сказала, что собачка потеряла его где-то в парке, в траве, и что она вместе со служанками искала его целый день. Это было правдой, объяснила она суду: она действительно заставила всю прислугу искать «ошейник», который, как все они были уверены, песик обронил где-то в парке…

Ее муж ничего не сказал по этому поводу и за ужином был в своем обычном настроении: между хорошим и плохим, угадать, какое возьмет верх, было невозможно. Он много говорил, описывал то, что видел и чем занимался в Ренне, но время от времени замолкал и пристально смотрел на нее, а когда она отправилась спать, то нашла на подушке задушенного песика. Маленькое существо было мертвым, но еще теплым, она наклонилась, чтобы поднять его, и горе сменилось ужасом, когда она обнаружила, что задушили его, дважды обмотав вокруг шейки браслет, который она отдала Ланривену.

На рассвете следующего дня она похоронила его в саду, а браслет спрятала на груди. Мужу она не сказала ничего ни тогда, ни позднее, и он ей ничего не сказал, но в тот день велел повесить какого-то крестьянина за кражу вязанки хвороста в парке, а на следующий – чуть не забил до смерти молодую лошадь, которую объезжал.

Настала зима. Короткие дни сменялись длинными ночами. Анна ничего не слыхала об Эрве де Ланривене. Вероятно, ее муж убил его, или у него просто украли браслет. День за днем у камина, в окружении служанок с вязанием, ночь за ночью одна в своей постели она с содроганием задавалась этим вопросом. Иногда во время обеда муж смотрел на нее через стол и улыбался – в такие минуты она была уверена, что Ланривен мертв. Она не пыталась разузнать о нем, потому что была уверена: это дойдет до ее мужа. Она вообще была убеждена, что он может узнать абсолютно все. Даже когда колдунья, слывшая знаменитой провидицей, которая могла показать весь мир через свой волшебный кристалл, остановилась в Керфоле на ночь и все служанки сбежались к ней, Анна предпочла держаться подальше.

Зима была долгой, темной и дождливой. Однажды в отсутствие Ива де Корно в Керфол заглянули цыгане с труппой дрессированных собак. Анна купила у них самую маленькую и смышленую – белую собачку с пушистой шерстью и разными глазами: один был голубым, другой – карим. Похоже, цыгане плохо с ней обращались, потому что, когда Анна забрала ее у них, она не отходила от нее ни на шаг и жалобно прижималась к ее ногам. В тот вечер муж Анны вернулся домой, и, когда она отправилась спать, собачка, задушенная, лежала у нее на подушке.

После этого Анна сказала себе, что больше никогда не заведет собаку. Но однажды вечером, в лютый холод, у ворот Керфола обнаружился несчастный, тощий скуливший грейхаунд. Анна не устояла и взяла его в дом, запретив служанкам говорить о нем мужу. Она спрятала его в комнате, куда никто не заходил, тайком носила ему еду со своей тарелки, устроила теплую постель и обращалась с ним ласково, как с ребенком.

Ив де Корно вернулся домой, и на следующий день Анна нашла своего грейхаунда задушенным на своей подушке. Спрятавшись от людских глаз, она выплакалась от души, но ничего не сказала и окончательно решила: даже если встретит собаку, умирающую с голоду, ни за что не принесет ее в за́мок. Но однажды она нашла в парке молодого шелти – пестрого щенка с добрыми голубыми глазами, – лежавшего со сломанной ногой на снегу. Ив де Корно был в Ренне, и она принесла песика домой, согрела, накормила, перевязала ножку и прятала его до возвращения мужа. А накануне его приезда отдала найденыша крестьянке, жившей далеко от Керфола, и очень хорошо заплатила ей, чтобы она заботилась о нем и никому не говорила ни слова. Но той же ночью она услышала, как кто-то скребется и скулит под дверью, а открыв ее, увидела хромого щенка, промокшего до нитки и дрожавшего. С жалобным тявканьем он прыгнул ей на руки. Она спрятала его у себя в постели и утром уже было собралась снова отвести его к крестьянке,