Некрофобия: Пробуждение мертвых - Джек Хэмлин

как от дорожной скотины, горячий и гнойный. Мужчины, женщины, дети. Когда один увидел меня, все остальные, казалось, тоже увидели меня. Они повернулись почти одновременно и посмотрели на меня.

Они начали скрежетать зубами.

Они изучали меня блекло-белыми глазами с крошечными черными зрачками, которые, судя по всему, видели очень хорошо.

Затем они начали двигаться.

Я включил рацию. "Я установил контакт", - сказал я.

"Ну, не танцуй с ними", - сказал мне Тук.

"Вас понял".

Я знал одно: мне нельзя паниковать. Если бы один из них начал бежать на меня, я полностью намеревался запаниковать, но этого не произошло. Они надвигались на меня медленно, как и положено, и я отступал шаг за шагом. Я не знал, насколько хорошо они видят. Я следил за тем, чтобы между нами оставалось около двадцати футов, но не отходил дальше, потому что не хотел, чтобы они потеряли интерес.

Я продолжал отступать.

Они продолжали приближаться.

Я не знаю, что случилось потом, и не спрашивайте меня, но... я остановился. Я просто остановился и стоял там, пока они шли. Я был как ребенок, играющий в салочки с ножом. Но что-то заставило меня остановиться, заставило посмотреть дрожащей смерти прямо в лицо. Заставило меня стоять и смотреть, как она идет за мной. Изуродованные лица смотрели на меня, мертвенно-белые глаза оценивали меня, зубы были готовы вгрызться в меня. Те, кто возглавлял стаю, подняли руки, чтобы схватить меня. С такого близкого расстояния я мог видеть паразитов, живущих на них и в них: червей, жуков-трупоедов, норовистых насекомых. Я чувствовал горячий едкий запах их кладбищенского дыхания.

И я помню, что подумал: Если ты не пошевелишься, придурок, ты - обед.

Вот что я подумал, и самым страшным было то, что на мгновение, на один короткий миг, который холодным серебром застыл в моей памяти, я не мог. Я не мог пошевелиться. Я был заперт на месте. Я застыл. Я никогда так не застывал в бою, даже в своей первой перестрелке. Но я был там, полностью контролируя ситуацию и не подвергаясь реальной опасности, если бы продолжал двигаться... и я замер.

Я смотрел, как они приближаются.

Пятнадцать футов.

Десять.

Пять.

Так близко, что я мог видеть плоть их пальцев, свисающих, как конфетти. И когда эти руки были в нескольких дюймах от моего лица, я издала крик и отступила назад. Я упал, встал, продолжал отступать так быстро, как только мог, пока между нами не осталось необходимых двадцати футов. Я понятия не имел, что произошло. И по сей день не могу понять... но мне казалось, что я хотел, чтобы они меня схватили. Я видел, как парни делали такие безумные вещи в Ираке: вставали во время перестрелки, небрежно шли вперед, когда АК-47 разрывали землю вокруг них, делали паузу, чтобы прикурить сигарету, когда минометные снаряды разрывались во всех направлениях.

Но я никогда не думал, что это случится со мной.

Но это случилось.

Какой-то странный необъяснимый курок был спущен, какой-то переключатель был переброшен глубоко в моей психике, и это напугало меня до смерти. Я продолжал отступать, изображая Крысолова и уводя своих зомби, все еще дрожа от холода... и тогда я понял, что не только оказался взаперти, но и не уважал своего врага. Потому что я услышал тягучие шаги по гравию позади себя.

Я повернулся, и ко мне приближались трое, и больше всего меня встревожило то, что это были солдаты. Они были одеты в пустынные камуфляжные комбинезоны, шлемы танкистов и защитные очки. То, что я мог видеть на их лицах, совпадало с тем, что я видел во многих из них: их рты были просто рваными морщинистыми дырами, как будто они отгрызли себе губы, как Дик говорил о Елене. Они набросились на меня, все зубы и десны, пустые глаза блестели за стеклами очков.

Я поднял CAR-15 и выпустил в них несколько пуль, чтобы отбросить их назад, повернулся и сделал то же самое с толпой, надвигавшейся на меня. Затем я свалил одного солдата выстрелом, пробившим его очки, а второму попал в лицо еще одним патроном, отчего он упал на колено, схватившись руками за разбитую челюсть. Третий был уже на мне, и я знал, что должен драться как никогда раньше. У меня не было времени направить на него CAR-15. Когда я уложил второго зомби, он уже был на мне. Я почувствовал его горячее, прогорклое дыхание у себя перед лицом, размахнулся и ударил его прикладом по голове. Затем я ударил его снова и снова, отталкивая его назад, убирая зубы от себя.

Потом что-то схватило меня за лодыжку.

Второй мертвоголовый оказался не таким уж мертвым. Я поймал его слишком низко, прямо под носом, в верхнечелюстную кость. Должно быть, пуля отклонилась настолько, что не попала в мозг. Ухватившись за мою ногу, он потащился вперед, чтобы укусить, и я выпустил три пули прямо ему в лицо. Он ослабил хватку, вздрогнул и не двинулся с места. Третий подошел снова, и я выстрелил в упор, разорвав ему грудную клетку, затем я дал ему три выстрела в глаза, и он упал, как столб.

К тому времени, конечно, толпа была почти на мне.

Тук кричал по рации, но у меня не было времени отвечать.

Я перепрыгнул через тела и побежал во весь опор.

Толпа последовала за мной, некоторые из них бросились прочь, чтобы полакомиться солдатами, но большинство двигалось в мою сторону. Они двигались не быстрее, подумал я, но, возможно, запах крови и мяса возбудил их, потому что все они клацали зубами. Я двигался вдоль забора, пока он не закончился, и услышал, как подъезжает джип. Тук, должно быть, услышал стрельбу и шел ко мне на помощь.

"Я в порядке", - сказал я по рации.

"ЧЕРТ ПОБЕРИ, БУКИ!" крикнул Тук. "Я ТУТ ЧУТЬ В ШТАНЫ НЕ НАЛОЖИЛ!".

"Извините. Появились три неожиданных гостя".

Я помахал рукой джипу, Тук развернулся и вернулся к укрытию в деревьях.

Я повел нежить через траву на поле, где мы будем разбираться