Некрофобия: Пробуждение мертвых - Джек Хэмлин

А у нас были только винтовки, дробовики и несколько автоматов.

"Вот где надо вызывать авиаудар", - сказал Джимми.

В своем воображении я видел, как F-16 Falcon подлетает к нашим друзьям и сбрасывает кассетные бомбы и напалм. Как бы это все упростило. Я уже начал сомневаться, остались ли там пилоты, чтобы управлять ими. Дела на национальной и международной арене шли все хуже. Интернет не работал, радиосвязь была урывками. Все рушилось, и это не давало мне особой надежды на то, что мы выигрываем войну как таковую. Согласно тому немногому, что мы могли почерпнуть из радиопередач, пандемия Некрофага была названа несколькими микробиологами угрожающим виду событием, что означало, что старая человеческая раса была очень близко к краю. Азия, Африка, Ближний Восток, Европа... ни из одного из этих мест не поступало никаких известий. Новости из Великобритании были отрывочными. Канада закрыла свою границу с США и сообщала, что около 50% населения погибло или умирает от инфекции. Из Центральной и Южной Америки не поступало абсолютно ничего.

Но мы знали, что что-то происходит.

Мы все еще видели вертолеты, пролетающие далеко над головой, многие из них, как я мог судить по их профилю, были армейскими AH-64 Apaches, оснащенными миниганами и ракетами для прямой огневой поддержки. Я догадывался, что они совершают вылеты на Большое Яблоко. Нам бы точно не помешала их помощь. Пара ударов одного из них, и наши проблемы были бы решены.

Мы наблюдали за мертвецами, а они терпеливо ждали.

Может быть, они понимали, что их численное превосходство - это их преимущество, а может быть, они знали, что в конце концов мы достанемся им. Хотя я сомневаюсь в этом. Но я полагаю, что это очень по-человечески - наделять разумом то, что не имеет никакого реального разума.

Сразу после одиннадцати той ночью у нас отключилось электричество.

Все вокруг стало черным, и я увидел мир таким, каким его видели наши средневековые предки - угрожающим, запретным местом с цепкими тенями и грозными ночными фигурами. Все было настолько невероятно черным, что я не мог видеть свою руку перед лицом. Единственный свет исходил от звезд над головой, и это была туманная ночь, так что они были не совсем яркими. Я мог видеть светящиеся концы сигарет, которые курили Тук и Диана, но больше ничего.

Думаю, мы все были в панике.

Я почти чувствовал, как напряжение переходит от тела к телу на дорожке. Но именно Рикки подала голос: "СВЕТ! СВЕТ ПОГАС!"

"Все в порядке, леди", - сказал Тук. "Джинни включится через... пять... четыре... три... два... один...".

Мы услышали, как где-то включился двигатель, и я поняла, что это внизу, в подвале под детской колыбелью, и включился свет, почти ослепив нас. Они загорались, тускнели, мерцали, потом замирали. За оградой зомби все еще ждали. Они не двигались.

"Я удивлена, что у нас так долго было электричество", - сказала Диана.

"Я тоже", - сказал Тук. "Ты ведь не боишься темноты, Рикки?"

"Конечно, нет", - сказала она.

Но это была ложь. Рикки была очень нервной. Это неудивительно, но она определенно не любила темноту, и об этом свидетельствует батарейка ночников в нашем доме. Как только гас свет, она хваталась за меня, и даже когда свет снова включался, она не отпускала меня.

"Даже с выжатым соком, - сказал ей Тук, - они не смогут проникнуть внутрь. Не беспокойся, хорошо?" Он усмехнулся. "Поверь мне, единственное, о чем тебе стоит беспокоиться в темноте, это я".

Рикки издала нервный смешок. "Заткнись".

Как бы я хотел, чтобы это было правдой.

Тук приступил к бурбону, и мы все сделали по несколько глотков, даже Рикки, которая не очень любила пить. Вкус был приятным, и это помогло нам всем расслабиться и отдохнуть. Мы поболтали о том, что можно сделать, чтобы снова проредить стада, и Тук предположил, что лучше всего было бы выжечь их. Как мы это сделаем, он не сказал.

После некоторого молчания он сказал: "Ладно, Буки. Пора выкладывать все начистоту. Мы все знаем, что у тебя что-то на уме с самого первого дня, так что давай".

Неужели это было так очевидно? Рикки сжала мою руку, как бы давая мне понять, что все в порядке, и я могу выкладывать все. Я огляделся, они все смотрели на меня, и я почувствовала себя жертвой заговора. Как будто я был единственным, кто остался в стороне от какой-то шутки.

"Хорошо", - сказал я. "Я расскажу вам то, что знаю".

И я рассказал им о песочнице.

ПЕСОЧНИЦА

Большую часть времени, пока я находился в Ираке, мы были расквартированы на передовой оперативной базе под названием Ховард недалеко от Самарры. Будучи сержантом взвода, я был первым, кого лейтенант Стейкли выводил из дремоты, когда что-то происходило. И однажды летней ночью он именно так и поступил. Около тридцати часов ночи, и он трясет меня, чтобы разбудить.

"Через час мы выдвигаемся", - сказал он. "Мы выводим три "Страйкера", чтобы обеспечить безопасность рейдовой группы на севере. Приготовь свои отряды".

Рейдовая группа, как оказалось, была не парой взводов пехоты, как обычно, а теневой группой, известной как оперативная группа 121, которая приехала на "Хаммерах". Как и группа морской разведки, известная как "Nightcrawlers", о которой я упоминал ранее, оперативная группа 121 была еще одной из тех жутких команд охотников/убийц, которые породили множество диких историй. Ребята из 121-й группы представляли собой группу киллеров из Delta Force и "морских котиков", плюс несколько шпионов из Отдела специальных мероприятий ЦРУ (SAD). Мы должны были обеспечить их вооруженное сопровождение и прямую огневую поддержку в деревне в десяти кликах к северу, которой не дали названия, только координаты на карте. Когда стало известно, что мы отправляемся с элитным подразделением коммандос, ребята заволновались. Это было что-то серьезное. Это было по-настоящему. Это было то самое дерьмо, о котором ты рассказывал истории, когда тебе было семьдесят лет и ты тусовался