Поклонники - Алёна Моденская

От кого искала защиты Джессика? Детали ни в какую не хотели состыковываться. Да и зачем ей какая-то эзотерика, если у её папаши такой ресурс, что обеспечить безопасность дочки ему было раз плюнуть? Он мог бы даже нанять телохранителей. А что, если…

Верхушка сосны наконец-то встала на своё место. Не от всего могут защитить телохранители. Новиков подумал об отпечатке на окне. Свежем отпечатке давно умершего человека. Это он пришёл за ней? Чтобы отомстить?

Новиков перестал жевать и встряхнулся. Теперь его понесло в мистику. Этого не хватало. Но факт оставался фактом – Джессика чего-то боялась, и даже отцу об этом не говорила. Видимо, стыдилась. Наверное, страх наводила не просто месть, а мысль о том, что убитый Аверкий утянет её за собой на тот свет.

И вот однажды он постучал в её окно.

Новиков закрыл глаза и запрокинул голову. Зажмурился. Наблюдал, как вспыхивали и таяли разноцветные круги и пятна. А сколько времени?

Доходило десять. Не так уж поздно для чая с конфетами.

Наполнив конфетницу и заварив чаю, Новиков вернулся к пазлу. Допустим. Допустим, Джессика пыталась защититься от погибшего под её колёсами Аверкия. А Милана? За ней разве было что-то подобное? Новиков, к своему стыду, почему-то не удосужился это проверить. Но и Женя ничего такого не упоминала. Предположим, Милана никого не убила и не покалечила. Чего ей тогда бояться?

Жуя мягкий грильяж из лесных орехов, Новиков собирал море. Милана. Мажорка, увлекающаяся… Ну точно. Вот оно. Психотропы. У неё, наверное, от этих веществ просто начались изменения сознания. Скорее всего, сама не до конца понимала, чего боялась. И ведь никто ей не помог. А могли бы, наверное, спасти девчонку.

Теперь капище. Язычникам чего опасаться? Хотя, в их случае это, наверное, просто универсальный обряд для защиты, вроде крепостной стены.

Следующий вопрос. Кто помог девицам нарисовать эти защитные знаки? Домработница Нуя? Судя по словам Лизы, эта дама явно в теме всякой мистики и магии.

Новиков снова выпрямился. Вот это, пожалуй, скверно. Дело, и так явно отдающее всякими гнусностями, теперь ещё и поворачивало в сторону колдовства. Этого не хватало.

Пазл полностью собрался. Доходило одиннадцать. Пора бы ложиться, завтра полно дел.

Новиков выключил свет, сходил в ванную. Расстелил постель и натянул пижаму. Только собрался лечь, как с улицы донёсся противный подростковый смех. Против воли сжав зубы, новиков подошёл к окну. Точно – в их палисаднике топталось несколько фигур. Старшие школьники. И что-то подсказывало, что это именно их шуганул в тот раз Новиков, а ещё – именно они устроили пожар. Вернулись, стало быть.

Ну всё, хватит. Любому терпению есть предел. Впервые в жизни Новиков решился воспользоваться своими связями. Взял телефон, чтобы попросить знакомого прислать наряд к дому.

Но тут один из пацанов под гогот остальных залез на синюю собаку. Стал делать вид, что по́шло скачет на ней. Спина собаки разломилась, и пацан с клёкотом провалился. А в следующий миг заорал так, что Новиков едва не выронил телефон. Держась за промежность, парень стал скакать по палисаднику и реветь во весь голос. Из развалившейся спины синей снежной собаки торчали собранные конусом острые колья. А ведь и правда, новиков только сейчас вспомнил – там же соседка осенью сделала шалашик для розы. А сосед с детьми, видимо, использовал его как каркас для снежной скульптуры.

Другой пацан в это время выругался матом, замахнулся и попытался ногой «с вертушки» снести голову одного из снеговиков. Голова снежной фигуры хрустнула и развалилась. А пацан жутко взвыл, скрючился и повалился на снег. Внутри снеговика тоже оказался каркас, только металлический – обрезок старой трубы, торчащий прямо из земли.

Новиков убрал телефон и некоторое время наблюдал, как подростки скакали по палисаднику, орали, матерились, пытались ломать другие фигуры. Только вот сосед хорошенько залил их водой, так что они превратились в ледяных истуканов. Девица в коротенькой курточке явно сломала руку, со всей силы ударив конусообразную снегурочку.

Новиков лёг в кровать и некоторое время прислушивался к матерным крикам, визгу и хнычущему плачу.

Выходит, защита-то сработала.

Глава 14. Гори-гори ясно

С серого неба медленно падали снежинки. Не такой густой снегопад, как недавно, а редкий, кружащийся на слабом ветру. Высокие сосны, почти чёрные в матовом свете, замерли, снег так и лежал на ветвях, не спадая.

Холмы и пригорки затянуты густым едким дымом. На его мутно-сером фоне снегопад казался успокаивающим. Тишина.

Ближе к городу справляли Масленицу. Не так, как раньше – с самоваром, песнями, плясками, блинами и баранками. А на современный лад: пройти негде, кругом машины, из открытых дверей которых разносится «музыка». Какой-то нелепый «тынц-тынц», да погромче, чтобы надёжно заглушить случайно зашедшие в голову мысли.

И обжираловка. Да чтобы обязательно с водкой. Кругом душный дым от шашлыков, мусор, брань, визг и пьяные вопли. Странные люди, как будто век не ели. Когда вы нажрётесь-то уже?

В центре одной из полян торчала высокая лубочная кукла Масленицы – статная фигура, одетая в красный расшитый сарафан, белые рукава с цветными манжетами и большой расписной платок с длинной бахромой. Явно дороговатый гардероб для сожжения на потеху пьяной публики. Фигура возвышалась над отдыхающими, расставив деревянные руки. У основания лежала охапка старых газет для розжига, чуть подальше стояла пара канистр.

К полудню, который из-за погоды и затягивающего лес душного шашлычного дыма и определить-то было трудно, народ начал подтягиваться к яркому чучелу. Вдрызг пьяные люди с блуждающими глазами, пошатываясь, подходили к Масленице. Кто-то отрыгивал ругательства, кто-то блевал прямо под ноги. Растрёпанные женщины с визгливыми голосами, тянули к центру лоснящихся от обжорства капризных детей. Подростки, до этого занимавшиеся спариванием в машинах, тоже подползали ближе к фигуре, доставая дорогие телефоны. Правильно, такое событие, как сжигание чучела, надо запечатлеть. Чтобы было что вспомнить.

Заплетающиеся языки спрашивали друг у друга, кто сделал чучело и откуда оно вообще взялось, но ни одного более или менее внятного ответа не прозвучало.

Пошатываясь и грязно ругаясь, несколько празднующих подошли поближе к Масленице, чтобы её поджечь. Но в канистре оказалась обычная вода. Тогда один из «активистов» крикнул, чтобы принесли жидкость для розжига мангалов.

Пока собирали горючее, подростки с пьяными воплями выливали друг на друга воду из канистр.

Через десять минут чучело наконец окатили едко пахнущей жидкостью и в очередной раз попытались поджечь. Но пламя