Поклонники - Алёна Моденская

– Мне тут шепнули, что это вроде как защита.

– От кого?

– Не знаю, – пожал плечами Новиков. – Вислогузова вроде как боялась призраков.

– Нет, ничего такого у Варежкиной вроде не было, – покачала головой Женя. – Хотя погоди-ка. Вроде сестра её что-то такое тогда сказала… но как-то вскользь. – Женя прикрыла глаза и тёрла переносицу. – Что-то… какие-то кошмары. Или её этот Валера пугал? А, точно! Он ей твердил, что она за своё плохое поведение попадёт в ад.

– И она поверила? – скептически спросил Новиков.

– Она сидела на веществах, – сухо сказала Женя.

– Ясно, – вздохнул Новиков и остановил машину.

– Если что – звони. Пока, – улыбнулась Женя и вышла.

– Давай, – устало отозвался Новиков.

Осталось добраться до дома родителей без происшествий.

Глава 15. Защита от нечисти

В посёлок к родителям он добрался уже поздним вечером. Проезд между двумя рядами частных домов оказался хорошо расчищен и даже освещён, так что хотя бы здесь вязнуть в сугробах не пришлось.

– Я думал, ты уж не приедешь, – сказал отец Новикова – Сергей Петрович, пожимая сыну руку. Пока он запирал ворота, Фёдор Сергеевич достал из машины конфеты и пряники, которые всегда привозил родителям.

В избе уже ждала целая сковорода запечённой речной рыбы, принесённой отцом с рыбалки и приготовленной по семейному рецепту на ольховых углях.

– Давай, мой руки, а я пока стол накрою, – суетилась мама на кухне.

Новиков пошёл к умывальнику. Как же всё-таки здорово, что родители тогда переехали сюда, восстановили старую никому не нужную избушку, купленную у соседей за гроши. И запах здесь такой родной, уютный. Не то что в домах эко-поселения неоязычников. Хотя там – целые деревянные особняки со всеми удобствами, а здесь всего лишь старая, хотя и основательно подлатанная, изба.

– Откуда рыбёшка? – спросил Новиков, усаживаясь за стол. На его тарелке тут же оказались ароматные красно-золотистые окуньки, а на гарнир – картошка в мундире.

– С водохранилища. – Отец сел напротив. Мама устроилась между ними, сбоку стола, где выдвижной ящик с ложками-вилками.

– Далеко туда кататься. – Новиков поддел аппетитную рыбёшку за хвост.

– А поближе рыбы нет, – вздохнул отец, подпирая рукой голову. – Намедни пошёл-таки с мужиками. Они всё зазывали на Чёрную речку. И что ты думаешь?

– Фто? – спросил Новиков с набитым ртом.

– Лёд розовый, а в нём – вмёрзшая рыба, и вся брюхом кверху.

Новиков даже перестал жевать.

– Ой, ну что вы всё ужасы какие-то обсуждаете, – встряла мама. – Лучше расскажи, как там девчонки? Домой-то не собираются?

– Нет, – просто сказал Новиков, снимая кожицу с картошины. Не говорить же маме, что он вообще-то рад отсутствию жены с дочкой, а сам попросту сбежал из одинокой квартиры.

Дальше сидели молча, только причмокивали от удовольствия. Рыбка зашла на ура – давно Новиков не ел такой вкуснотищи маминого приготовления.

– Как на работе? – наконец спросила мама. Оба Новикова – отец и сын – одновременно удивлённо на неё посмотрели. Обычно она запрещала говорить за столом о службе.

– Да так, – промямлил Новиков-младший. О деле Вислогузовой разговаривать ну совсем не хотелось. Собственно, именно от этого дела Новиков и сбежал к родителям. Прямо как маленький, честное слово.

– У любого следователя рано или поздно появляется дело, которое норовит сломать его через колено. – Новиков-старший сосредоточенно снимал кожурки с картофелины. – Это я тебе как полковник говорю. Тут уж или ты, или тебя. Сдюжишь – только крепче станешь. Сломаешься – вон из профессии. Склады будешь охранять со своими майорскими погонами.

– Зачем спросила, – пробормотала мама, вставая из-за стола. – Пойду, самовар поставлю.

– Вислогузова знаешь? – наконец решился Новиков.

Отец, взявший щепотку соли, так и застыл с рукой над картофелиной.

– Его дочь убили.

Новиков-старший наконец мелко посыпал картошку солью.

– Разборки – пакостное дело.

– Не похоже на разборки. – Новиков-младший поставил локти на стол и уставился в окно, где снег переливался множеством разноцветных искр в отсветах уличного фонаря. – Тут или что-то ритуальное, или личное.

– Ритуальное – ещё пакостнее, чем разборки. – Отец помолчал, глядя, как от картошки идёт тонкий прозрачный пар. – Знавал я одну Вислогузову. Давно, ещё когда только приехал сюда. Тварюга была ещё та.

– Родственница, как думаешь?

– А то, – хмыкнул отец. – Меня тогда на Божедомку в коммуналку подселили…

– На Божедомку? Ты жил на Божедомке? – Новиков здорово удивился. Отец об этом никогда не рассказывал.

– Недолго, пару месяцев. Потом квартиру дали. За успешное раскрытие серии. Маньяки – они такие изворотливые, что распознать очень трудно. – Отец откусил картофелину и стал сосредоточенно жевать.

– Там? На Божедомке? – медленно спросил Новиков-младший.

– Угу, – покивал отец, глядя в окно. Ясно. Речь о каком-то деле, после которого берут подписку о неразглашении. А это значит, что выспрашивать бесполезно.

– Мне на днях туда ехать.

– Это ещё зачем? – вскинулся Новиков-старший.

– Свидетелей опрашивать.

Отец помолчал, потом подался вперёд и понизил голос:

– Вот что. – Он хотел сказать что-то, но замолчал. Ещё раза два начинал, но сразу останавливался. Потом вроде как решился: – Место это… чудно́е.

– Я уж думал, ты скажешь «нечистое», – усмехнулся Новиков-сын.

– Можно и так, – кивнул Новиков-отец. – Странные дела там творятся.

– Например? – Новиков-младший против воли улыбнулся. Сейчас отец затянет одну из многочисленных басен, которыми развлекал сына и его приятелей в детстве.

Только вот отец выглядел серьёзным.

– Люди там пропадают. Насовсем.

– Ты же не пропал.

– Там живут мазычи, это такой местный народ.

– Я уже в курсе.

– Не перебивай, – строго, как раньше, сказал отец. – Так вот у них есть всякие там сказки, легенды. Эти, как их. Предания. Вроде кажется, что это небылицы, а на деле оказывается правда.

– Люди пропадают, легенды оживают, – снова улыбнулся Новиков-сын. – Чупакабра там не бегает?

Отец как-то странно на него посмотрел, будто очень хотел что-то рассказать, но не мог.

– Чумокарго, – наконец медленно