Прачечная потусторонних услуг - Владимир Ахматов

С него семь шкур спущу! Кто ж такие дозы мальчишкам ставит! Ты запросто мог и обратно в кому уйти. Но теперь всё нормально. Слушай, Вадик, ты лучше другое вспомни: отец к тебе приходил?

— Приходил…

— А помнишь, что ему наговорил? Что видел?

Вадим замолчал. Он отлично помнил и визит отца, и свой рассказ, и недоверие в его глазах, и удивление доктора-орла и, что самое важное — капельницу.

— Ну-ну, не бойся, рассказывай!

— Я… я… — колебался Вадим, но решил не рисковать. — Знаете, что-то нашло. Голова кружилась… Гулял, упал, ударился. Всё помутилось… Ничего важного.

Борис Сергеевич с недоверчивым прищуром изучал его лицо.

— Врёшь ведь! Нехорошо! Я тебя снял с препаратов, отпаиваю, кормлю, а ты значит вот как? Давай попробуем ещё раз: расскажи про привидения. Видел же?

Вадим вспомнил бельмастые глаза, леденящий холод, боль, выворачивающую сознание. Ему стоило немалых усилий ничем не выдать страх, еле сдержал дрожь.

— Я правда ничего не помню… И, кстати, в привидений не верю! — натянул плохенькую улыбку.

— Ну-ну, — провести доктора оказалось непросто. Тот устало вздохнул, зачерпнув ложкой мороженое, которое принесла повариха. — Врёшь. Боишься и врёшь. Ну как хочешь. Я думал, смогу помочь… Что ж, — главврач рассеяно почесал ложкой за ухом. — Переведем тебя на лёгкие препараты, денёк понаблюдаем — и свободен. Тебе нужно вернуться домой…

В словах доктора мелькнуло что-то важное, но радость от возможности вернуться домой, где он не был пять лет, затмила всё.

— Через день я буду дома? Вы не шутите?

— Не шучу. Но будешь принимать лекарства и являться на еженедельный осмотр…

Вечером Вадим долго ворочался — видимо, отоспался в прок за последние сутки, или годы. В голову лезло всякое. Навязчивые мысли о призраках он гнал прочь, пытаясь сосредоточиться на другом: почему не приходит мама? Неужели с ней что-то случилось? Если да, то вот что имел в виду Борис Сергеевич, говоря «тебе нужно вернуться домой». Под утро сон всё же явился — поверхностный и беспокойный.

Затем Вадим трудился на физиопроцедурах, считая минуты до прихода главврача. Когда же тот появился, с порога спросил:

— С мамой что-то случилось? Она больна?

Ответ читался на потемневшем лице доктора.

— Да. Ничего критичного, но… странный, знаешь ли, диагноз. Её, конечно, вылечат.

Всё. Спокойствию пришёл конец. Терзаемый дурными предчувствиями, Вадим четырежды обошел все этажи больницы. Полежал в палате. Снова совершил обход. Накрутив себя до такой степени, что невозможно разболелась голова, он решительно постучал в кабинет главврача.

— Извините, но я места себе не нахожу. Борис Сергеевич, что с мамой?

— Ох, сынок, не положено мне такое говорить… Но вижу, не отстанешь.

— Не отстану, — кивнул Вадим.

Главврач снял очки, тщательно протерев стекла платком.

— У неё внезапное проявление розацеа, молниеносная форма ринофимы и атипичный дерматит.

— А по-русски?

— У твоей мамы, по неизвестным причинам, возникли серьёзные проблемы с кожей лица…

— То есть жизни ничего не угрожает? Просто… прыщи? Она поправится? — с надеждой выдохнул Вадим.

Борис Сергеевич отчего-то нахмурился сильнее:

— Угрозы жизни нет. Но ситуация… серьёзная.

У Вадима будто камень свалился с плеч. Он поблагодарил главврача и чуть не вприпрыжку выскочил из кабинета. Жизнь налаживалась!

Глава №3. Беда

На следующее утро он проснулся в шесть. В предвкушении выписки не шёл, а летел. Собрал нехитрые пожитки, умылся, побрился, что было в диковинку, и снова принялся ходить по спящей больнице, восстанавливая форму. Мышцы приятно ныли от усилий. У Вадима скопился миллион планов на жизнь, ещё бы — пропустить всю юность! Он собирался встретиться с бывшими одноклассниками и друзьями, наверное, даже выпить с ними вместе, как взрослые. Они ведь все теперь взрослые. Узнать, кто как устроился. Побродить по знакомым улицам, наверняка неузнаваемо изменившимся. Вспомнил, как возвращался из лагеря и подмечал мелочи: покрашенную будку, новую остановку. И это за одно лето! Сколько же всего нового появилось в мире за пять лет? Ещё бы позвонить Наташке из параллельного класса — вдруг помнит? Вадим заметил, что его очень сильно влечет к девушкам. Гораздо сильнее, чем прежде. В голову постоянно лезли неприличные мысли, от которых становилось тесно в паху, чтобы как-то успокоиться приходилось вспоминать таблицу умножения, или алфавит, или в уме возводить простые цифры в квадрат. Да, ему обязательно нужна девушка.

Размышляя об этом, он снова забрёл в оранжерею.

Полумрак. Тишина. Тени.

Привидения! Где же привидения? За последние двое суток он почти забыл их леденящие душу дымные образы. Под лопатками холодно засосало. Неприкаянно оглянулся — не стоит ли за спиной душа какого-нибудь покойника? Никого. Обойдя оранжерею, немного расслабился, как вдруг — шорох слева и сзади. Он разве что не заорал от страха. На пол упала сухая ветка с лимонного дерева. Сама. Так бывает. Но чертовски неожиданно! Перекрестился и поскорее ретировался.

Продолжил бродить по гулким коридорам, уже не отвлекаясь. Осторожно высматривал призраков или намёки на их присутствие, но ничего не находил. Ни на третьем этаже, ни на первом. Заглянул в ту самую палату, где его скрутил припадок, — пусто. Что ж, должно быть, препараты так подействовали. Побочные явления — галлюны, будь они неладны!

Когда довольный Вадим завершил обход, часы показывали восемь — час выписки. К этому моменту в нём ни осталось и тени сомнений: призраков не существует!

Глава № 3. Беда.

— Алло, мам? Это я, Вадик!

— Ах, сынок… У тебя такой взрослый голос, я и не узнала, — она говорила тихо, будто сквозь помехи. — Вадик, ты уж прости, но мы не сможем тебя встретить. Папу срочно отправили в командировку, а я… на больничном, не выхожу из дома…

— Мам, не вопрос! Как раз посмотрю, как Москва изменилась. Скоро буду!

— Прости ещё раз… Деньги оставила в твоей тумбочке…

— Люблю тебя, мам!

— И я тебя… Приезжай скорее…

Вадим повесил трубку, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете. Не сдержавшись, так и рванул обнять молоденькую медсестру, разрешившую позвонить со служебного телефона.

Вопреки ожиданиям, провожать его вышла почти вся смена. Не пришли только Зина и тот врач с орлиным профилем. Медсёстры всплакнули, вспоминали, каким его привезли, травили байки о других «безнадёжных», внезапно проснувшихся, — таких, к слову, были единицы. Борис Сергеевич крепко пожал руку, похлопал по плечу. Глядя в эти, в общем-то,