Прачечная потусторонних услуг - Владимир Ахматов

Чушь. Тогда что? Болезнь? Но разве может болезнь отступить на месяц, чтобы потом вернуться? Или может? Таблетки. Вот в чём дело! Пока глотал таблетки — призраков не было. Не было и болезни!

— Дяденька, вы чего? — писклявый детский голосок из-за спины.

— А-а-а! — Вадим вскрикнул от неожиданности, увидев худющую девочку-привидение в коротком платьице.

— Дядь? — удивилась маленькая нежить.

— Изыди! Прочь! Прочь!

Он снова шлёпнулся на землю, отползая задом, проваливаясь пальцами в грунт. Кое-как поднялся и бросился бежать, услышав в след:

— Дурак какой-то…

Сколько их, чёрт возьми? Почему так много? Слишком много! Каждая новая встреча с покойником вгоняла его всё глубже в пропасть кошмарного помешательства. Чувствовал себя посреди огромного озера: берегов не видно, тонешь, зовёшь на помощь, но помощи нет и не будет, сам виноват — заплыл слишком далеко.

Между деревьями мерещились туманные тела мертвых. Некоторые плотные, почти живые, другие напротив — полупрозрачные, неуверенные, как детские воспоминания. Среди дымных образов маячили дети, старики, девушки, парни, даже несколько собак. Вадим ловил их удивлённые взгляды и жалел, что не может бежать быстрее. В конце концов, он просто опустил глаза, сосредоточившись на дороге, лишь бы не видеть их.

Воронцовский парк закончился, начались спальные районы. Он помнил эти места — минут десять до метро «Новые Черёмушки». Вадим не размышлял — решение пришло само, будто лежало на поверхности: ехать в больницу. Да, ему совсем не хотелось туда возвращаться, но там Борис Сергеевич и этот «медведь в халате» обязательно, поможет. Выпишет лекарства. Вылечит. Не может же случай Вадима быть уникальным? Наверняка такое уже случалось раньше. Решение есть. Лечение есть. Да и некуда больше бежать.

В метро тоже расхаживали призраки, но иные. Некоторые совсем не походили на людей. В их взглядах не осталось ничего человеческого. Они бесцельно брели по платформе, утратив всякую связь с реальностью. Их конечности растворялись в воздухе, а сами они напоминали прозрачный целлофановый пакет, подхваченный ветром. Вадим во все глаза глядел на них, как кролик на удава. Все мысли отошли на задний план. Остался только холодный озноб души.

На эскалаторе, в трёх метрах от него, спускалось привидение молодой девушки. Она почувствовала живой взгляд и обернулась. Вадим застонал, оседая на ступеньки: правая сторона её тела была изуродована — кожа содрана, раздробленные кости торчат. Девушка погрустнела, отвернулась, замерцала. В вагоне призраки ехали рядом с живыми. Вадим должно быть побледнел настолько, что кто-то из плоти и крови уступил ему место. Не поблагодарив, он рухнул на сиденье, зажмурился, притворившись спящим. Самое подходящее время, чтобы обдумать происходящее, но он не мог думать, он мог только бояться.

Больница за несколько недель нисколько не изменилась, будто он вышел отсюда только вчера. Проигнорировав окошко регистратуры, сразу рванул на второй этаж, прошёл мимо окликавшей его медсестры с нелепым начёсом — её раньше тут не было, — подошёл к двери с табличкой «Главный врач» и постучал.

— Чем могу помочь? — перед ним стоял врач с орлиным профилем и холодным взглядом.

— Вадим Крымов, — представился, смутно припоминая доктора. — Я здесь лежал несколько недель назад. Позовите главврача, мне нужно с ним поговорить.

— Я и есть главврач. Проходите.

Вадим удивился, обдумывая сказанное на автопилоте вошёл в кабинет, сел в кресло.

— А где Борис Сергеевич?

— Молодой человек, вы разве газет не читаете?

— Не понял…

— Об этом… — врач задумался, подбирая нужное слово, — инциденте, уже почти месяц трубят в СМИ.

— А что случилось?

— Видите ли, расследование ещё идёт, подробности мне не известны, но Борис Сергеевич и все медсёстры его смены… скончались. При невыясненных обстоятельствах.

Вадим остолбенел.

— Что⁈

— Умерли почти месяц назад…

— Но как? Все вместе? Все умерли⁈

— Есть версия, что они стали жертвами неизвестного вируса. От первых симптомов до летального исхода прошло всего несколько суток…

— Господи, боже мой…

Он не знал, что и думать. Разве возможно, чтобы врачи, которым подвластны все болезни, у которых доступ к лекарствам от всего, вот так, ни с того ни с сего погибли? Вспомнил огромного добродушного врача, к которому проникся бесконечным уважением. Вспомнил лица сестёр. Теперь мертвых. Было в этом что-то иррациональное. Вадиму почудилось, что ему известен ответ на эту загадку, — простите, а когда они умерли?

— Двадцать восьмого августа.

— Вы уверены?

— Да, абсолютно точно. Кстати, я помню тебя, когда ты выписался?

— Двадцать шестого.

Вадим сам испугался сказанного. Они с врачом уставились друг на друга. Оба уловили какую-то взаимосвязь.

Врач первым отвёл взгляд.

— Мне хотелось бы с твоей помощью, кое-что прояснить. Ты же не будешь против? — не дожидаясь ответа, поднял трубку и набрал одну цифру. — Охрана?

Вадим всё понял — охрану вызывают для него. Вскочил и пулей вылетел из кабинета. Бежать через центральный холл — самоубийство. Он помнил, где пожарный выход. Длинный тёмный коридор, большое помещение, снова коридор… и злополучная оранжерея.

— Ва-а-адик, здра-а-авствуй! — растягивая слова, пробасил знакомый голос сзади. — Всё же заглянул? Навестил?

У Вадима отлегло от души, он остановился. Улыбнулся — и как он мог поверить наглому врачу, конечно, никто не умирал, вот он — Борис Сергеевич, сейчас всё пойдет, так как надо. Ему выпишут таблетки, галлюцинации прекратятся…

— Борис Сергеевич, как я рад вас вид…

За его спиной висело гигантское облако молочного дыма, настолько плотное, что, казалось, его можно потрогать. Призрак главврача. Вадим устал бояться. Просто обмяк, без сил отступил к стене, сполз по ней на пол и горько заплакал.

— Вадим, что же ты? — добродушно басил призрак. — Мужчины не плачут.

— Ой, девочки, да это же наш Вадик! — раздался знакомый голос медсестры. — Ну, тот из пятнадцатой палаты — коматозный!

— Точно!

— Валь, позови Зою, пусть бежит — у нас гость!

— Вадик, чаю хочешь?

Его обступили призраки. Вадим задыхался в их дымной белизне. Отгонял прочь руками, пытался отползти, но наткнулся на чью-то ногу. Воздуха не хватало, он судорожно хватал его ртом, да бестолку. Голова раскалывалась. По лицу текли слёзы и сопли.

— Уходите прочь! Вы все мертвы! Вас не существует! — орал Вадим в пустоту, которая была полна ими. В мире остался только он и миллионы бесплотных теней, говорящих невпопад. — Уходите! Я не могу больше! Умоляю, оставьте меня! Я не хочу вас видеть!

Он