Молох Мори - Мираниса Мираниса

– Эдалин, если кто тут и страдает клеветой, так это вы, – с другого конца зала раздался звонкий голос преподобного.

Головы и вовсе замолкли. Глаза их вмиг сделались пустотами, в которых зияла ещё незнакомая пастырю злоба. Прихожане разевали рты, переглядывались и насмешливо косились на священника. Он оступился в первый раз. Осознав собственный опрометчивый поступок, Алистер стихнул. Щёки его принялись рдеть, окрашивая стыдом лоб и шею. Пути назад не было.

– И в чём же моя клевета? – с дерзостью спросила Уолш и сложила руки на боках. – Что же, она не подглядывала и не промышляла ничего дурного, что ли? Вы это хотите сказать? За делом решила ползком через кусты к вам пройти?

Района шумно выдохнула, разглядев в глазах женщины ревность. Те болезненно выпучились в ярости. Уж О'Лири-то приходилось сталкиваться подобным каждый раз при встрече с Эдалин. Но ещё никогда эта ревность не касалась никого иного, кроме Йорика. Фланаган накрепко сжимал в руках тетрадь, проносясь взором по чужим головам, но старательно избегая встречного взгляда Районы. Он прочистил горло, прежде чем коротко ответить:

– Да.

Пустоты начали зиять ещё ярче. О'Лири зажмурила глаза и уронила лицо на ладони. Путь к нормальной жизни на острове ей был заказан. Отъявленная блудница теперь начала интрижку с новым настоятелем.

– И позвольте узнать, что же она там делала?

– Вы ведь пришли и заметили Району издали, не так ли? – спросил Фланаган. – Должно быть, с такого-то расстояния и не увидели, что она помогала мне с разметками.

О'Лири приподняла голову и поглядела на Уолш сквозь растопыренные пальцы. Головы начали вертеться по сторонам, покачиваясь, будто маленькие овцы, обтекая стороной пастуха и грешницу, но норовящие поглотить куда-то глубоко саму Району.

– Помогала с разметками? – недоверчиво спросила Эдалин.

– Да. Я хочу убрать кустарники и переставить забор, – пояснил Алистер. – Уж больно мое жилище маловато, а в дом прежнего настоятеля вы меня всё равно не пускаете. Району попросил помочь, чтобы оценить: можно ли выкопать кусты или следует срубить их сразу, если корни разрослись.

– Сейчас бы на скалистом Мори кусты рубить! – возмутился с места Бартлей. – У нас любая травинка сродни купине.

– Действительно! У нас тут Лани и Алистер рыскают по острову в поисках хоть какой пищи, – согласилась старуха с края зала.

– Не было похоже, что Района рылась в корнях, – заметила Уолш и скрестила руки на груди.

– У меня это получается не так ладно, как у тебя рыться в чужих делах, – бросила лавочница, опустив руки на колени. – И ты ведь далеко стояла, разве нет? Говоришь же, что не была со мной.

– И что же, кроме тебя на острове никого не нашлось?

– Не нашлось, – вставил Алистер. – Вы ведь все спите до полудня как минимум. Поутру слоняемся на Мори только мы с Районой.

Все притихли, но ненадолго. Тихий перешёпот заструился меж рядов, стекаясь к ушам О'Лири осуждающим воем. Теперь церковь окончательно стала знакомой для Мори. Эдалин обиженно уселась, схватив дочурок за ручки. Тиган казался ещё более оскорблённым. Вероятно, потому что именно он не пускал столь прелестного настоятеля в дом Томаса. Торговка же сидела поверженной, ведь догадалась изначально, какая молва прокатится по острову. У блудницы–Районы роман с пастырем. И он этого отнюдь не чурается.

– Ещё вопросы есть?

– Не знала, что ты хорошо разбираешься в садоводстве, – откуда-то сбоку послышалось тихое замечание Мэгги. Старуху почти не было заметно за плечами других мирян.

– Разбираюсь. Я знаю, что цветы нужно поливать, – невозмутимо ответила Района. – На Мори этого достаточно.

– Ещё вопросы по поводу мессы, – всё ещё румяный Фланаган с особым усердием выделил последнее слово, – есть?

Никто не ответил. Но несмотря на это, церковь Мори перестала казаться мирной. Сонмы домыслов, гадких пожеланий и взаимной ненависти взмыли к потолку и вычищенным церковным витражам, оседая миазами на стены и скамьи. Района покосилась на аккуратный молитвенник, и давно упрятанное чувство вины кольнуло под рёбрами. Да, Алистер только что сам забил последний гвоздь в гроб О'Лири, на котором большими буквами было высечено "Шлюха". Но ведь и его старания пошли прахом. Если бы лавочница не явилась на службу, то Эдалин, возможно, позабыла бы о той и не стала задавать такие вопросы.

– Пусть Господь простит нам грехи наши, и помиримся мы между собой, уповая на его милость, – громогласно объявил Фланаган, закрыв глаза. – Аминь.

По одному головы принялись подскакивать со своих мест и стремительно утекать в сторону выхода. Среди них мелькнула голова Эдалин. Снова в сопровождении двух бледных ангелов она метнула на О'Лири полный желчи взгляд и исчезла за широкими дверями. Её супруг в толпе не показывался. Впрочем, остальные старались лишь украдкой коситься на бесстыжую и осуждающе мотать головами. Лавочница стойко принимала каждый взгляд – разили они, точно камни, оставляя неизгладимый след в сердце женщины. Она не двигалась с места, ожидая, когда зал опустеет. Лишь когда тот, в свою очередь, сделался пустым, Района заметила, что у алтаря на широком столе лежали пару бутылок вина с хлебом. Угрюмый Алистер особняком держался от струящейся прочь паствы. Месса оказалась испорчена. Причастия можно было и не ждать.

– Вам тоже следует пойти по своим делам, – бросил он через спину, когда в нефе осталась лишь одна Района.

– Мне не нужна была ваша помощь, – заметила прихожанка и поднялась с места.

– Знаю.

– Надеюсь, вы понимаете, что своей услугой сделали только хуже?

Фланаган обернулся, покосившись на по-прежнему открытые двери. Знакомая улыбка больше не уродовала его лицо. Румянец медленно стекал куда-то за шиворот. Теперь, без кафедры и громких молитвенных слов, настоятель осунулся и сгорбился. Рукава сутаны больше не обтягивали сильные руки, но крепкий стан всё еще проглядывался в плечах. За ними пряталась половина нефа.

– В таком случае вам не следует здесь задерживаться со мной, – заявил пастырь. – Наедине.

– Я осталась не отношения с вами выяснять. Мне нужна ещё одна ваша услуга. На этот раз – не вредящая.

Фланаган двинулся вдоль стола и принялся собирать хлеб. Бросаться на помощь он, очевидно, не спешил. Огрубелыми пальцами священник отломил кусочек хлеба и медленно поднёс к губам. Района заметила кое-где пятна чернил.

– Хотите? – Алистер обратил блеклый взор