Лакомые кусочки - Эйб Мосс

– На что вы уставились? – рявкнул он.

– Ни на что, – тихо прошептал Майлз, отвечая в основном самому себе. – Совершенно ни на что…

Брат Райли снова принялся тихонько хихикать. Веселье зародилось где-то в его горле и животе. Затем, как и раньше, Майлз потерял над собой контроль. И захрипел от смеха.

– Прекрати, – приказал Та. Человекоподобное существо развернулось в их сторону, прижав руки к бокам. Однако Майлз продолжал смеяться. Безумно. – Прекрати, я сказал.

– Майлз, – произнес Джереми. – Возьми себя в руки, парень.

Майлз не взял себя в руки. Вместо этого он разразился диким хохотом. Этот звук вернул Райли в среднюю школу, напомнив ей о шумных детях в кафетерии. Та, потеряв терпение и самообладание, направился к ним. Схватил по пути что-то, прислоненное к одному из многочисленных столов. И снова это оказалось копье. Копье Евы. Держа его у бедра обеими руками, Та поднес к Майлзу острие, которое подрагивало, наверное, всего в футе от прутьев клетки.

– Продолжай в том же духе, – сказал Та, – и я проткну тебя насквозь.

– Майлз, – произнесла мать. – Пожалуйста, прекрати.

Майлз так хохотал, что, задыхаясь, согнулся пополам. Затем, незаметно – настолько незаметно, что Райли пришлось присмотреться внимательнее, чтобы понять наверняка, – его смех превратился в тихие, прерывистые всхлипывания. При виде этого Та ослабил хватку. Его суровый лоб нахмурился, раздражение перешло в замешательство, а затем в отвращение.

– Жалкое зрелище, – произнес Та.

И тут внезапно оживился. Мысль. Идея. Он обвел взглядом клетки, на мгновение поймал взгляд Райли, отчего она напряглась. Взгляд существа метался туда-сюда, обдумывая что-то. Планируя.

– Знаю, – бормотал Та. – Знаю… знаю… – Он улыбнулся, словно сам был на грани того, чтобы засмеяться. – Да. Да. Я точно знаю…

Он метнулся прочь, небрежно отбросив копье Евы, которое ударилось об пол, покатилось и скрылось из виду. Та на секунду исчез в дальнем коридоре.

В его отсутствие Райли смотрела на брата, который продолжал пугающе рыдать.

– Давай, Майлз, – уговаривал Джереми. – Тебе нужно взять себя в руки, пока…

– Оставь его в покое.

Слова вырвались у Райли прежде, чем она успела хотя бы подумать о том, чтобы не произносить их вслух. Вырвались против воли. Одна часть ее хотела защитить брата. Другая – просто заткнуть дядю навсегда. Райли оглянулась через плечо на мужчину, делившего с ней клетку, и почувствовала, как ее сердце замерло так жутко, что и представить невозможно. Неужели она впервые с тех пор, как приехала в летний дом родителей, смотрела ему в глаза? Райли не могла вспомнить, но, похоже, да. Двойник дяди не считался, хотя, кажется, его взгляд она тоже избегала.

Джереми тоже смотрел на нее с удивлением.

Райли тут же отвернулась, чувствуя, как краснеет от волнения, нервов и, возможно, легкой тошноты.

Та вернулся, сжимая что-то в пальцах. Что-то маленькое, тонкое, блестевшее в свете камина, мимо которого проходил двойник. Ключ Евы.

– Думают, что всегда могут бросать меня вот так… – бормотал Та под нос, снова оказавшись перед их клетками. – Думают, все провалю, да? Ага. Я покажу им, как выглядит полный провал…

Это было бы смешно, не стынь кровь у Райли в жилах при виде того, как двойник вставляет ключ в замок клетки Майлза и матери. Та без раздумий распахнул дверцу клетки, сунул руку внутрь, схватил Майлза за плечо и потащил наружу. Мать бросилась к ним, пытаясь воспользоваться шансом.

– Э-э-э! – крикнул Та. – Нет, не смей!

Он рванул вперед, прижал ладонь к лицу женщины, которая пыталась выбраться из клетки, и толкнул назад, заставив ее с жалким скулежом опрокинуться навзничь. Затем захлопнул дверцу. Вытащил ключ и сунул его в карман. Майлз тем временем поднялся на ноги и слепо покачивался на месте, не зная, куда бежать.

– Ну же, парень, – сказал Та, снова беря его за руку. – Сегодня твой счастливый день.

Он довольно небрежно повел Майлза по хижине, тот то и дело задевал твердые углы столов, спотыкался о собственные ноги и бесконечные сундуки, корзины и коробки, разбросанные по полу.

– Вот, пожалуйста, – сказал Та, распахивая дверь. Яркий солнечный свет упал на обоих и осветил, словно прожектор. Доппельгангер толкнул Майлза вперед и двумя руками выпихнул в дверной проем, Майлз, спотыкаясь и пошатываясь, перелетел через порог и исчез в лесу. – Беги! Беги! Спасай свою жалкую жизнь!

Теперь уже сам Та разразился безумным смехом. Он прислонился к дверному косяку и, продолжая смеяться, наблюдал за обреченным побегом Майлза. Когда же наконец это зрелище ему надоело – или, возможно, Майлз потерялся из виду, – Та вернулся в дом и закрыл дверь.

Двадцать три

Конни поняла, что на самом деле оно не посмотрело назад. Существо, наблюдавшее за ней – укрывшейся в тайнике, полном памятных вещей прошлых жертв, – не могло посмотреть, поскольку его молочно-белые глаза были слепы. Пасть был широко раскрыта, челюсть отвисла. Розовый купол безволосой головы сверху донизу покрывали складки морщинистой кожи, словно существо зажали в тисках.

Тварь дыхнула в сторону Конни отвратительным, пахшим рыбой дыханием. Ноздри широко раздувались. Вынюхивая. Выискивая.

«Оно знает, что я здесь».

Конни предугадала его следующий шаг. И едва существо чуть отступило, готовясь кинуться в руины, вскочила на ноги. Отпрыгнула назад, перемахнула через мусор, а Отец рванул за ней, вытягивая тонкие, костлявые руки. Тело, которое он волок за собой, оказалось невероятно огромным. Конни смутно различала его, пока мчалась, – похожее на бочку, студенистое, морщинистое, как и голова, оттого казавшееся огромной извивавшейся личинкой.

Расчищая себе путь, Отец разворотил мусорную кучу, пока Конни, спотыкаясь, продиралась вперед. Она выскочила на свободное пространство с другой стороны. Побежала. Изо всех сил. Чудище позади нее тоже выползло на твердый пол и помчалось следом с поразительной скоростью. Конни не осмеливалась оглянуться, но слышала приближение Отца, его нарастающее дыхание, которое становилось все громче.

«Так я не смогу спастись. Никто не смог».

Единственным шансом было забраться повыше. Конни бросилась прямо на гору хлама, рядом с которой пробегала, и начала взбираться. Онемевшая, почерневшая рука вспыхнула от боли. Конни карабкалась вверх настолько грациозно, насколько позволяло ее отчаяние. Отец налетел на обломки под ее ногами. Она полезла еще быстрее, еще выше. Ухватилась за что-то холодное, металлическое. Детский самокат. Тот сместился, и она чуть съехала вниз. Отец с фырканьем разгребал хлам. Конни схватила первое, что смогла нашарить ее рука. Что-то крепкое.

«Отстань от меня, отстань от меня, отстань от меня!»

Спертое дыхание Отца обожгло ей