Лакомые кусочки - Эйб Мосс

– Мы можем еще многое у тебя забрать, – предупредил Мэл. – С твоих глаз мы только начали. Может, потом отнимем язык.

– Давайте. – Майлз пожал плечами. – Мучайте меня сколько хотите. Мне все равно. Мне правда все равно.

Мэл наклонился ближе.

– Может, тогда начнем с мамочки, а? Заставим тебя это послушать. Как тебе?

К растущему неудовольствию Мэла, это предложение лишь подстегнуло истерику Майлза. Он сгорбился от смеха. Уткнулся покрасневшим лицом в руки, словно пытаясь задушить веселье. Смех стал слабее, но продолжал сотрясать Майлза.

– Вы выбрали неподходящую семью для таких угроз, – удалось процедить ему. – В этой семье даже смысл этого слова не знают, поверь мне…

– Возьми уже себя в руки, – сказал ему Джереми.

– Взять себя в руки? – Смех резко оборвался, Майлз выпрямился, выражение его лица посуровело. – Кажется, я впервые в жизни ясно соображаю. Думаю, мы это заслужили. Может, мы все это заслужили…

Тихо подбежав к ним, Та пнул дверцу клетки Майлза, затряс ее, надеясь, что слепой тоже затрясется. Майлз вздрогнул, но лишь слегка.

– Тихо, – приказал Та, обнажив свои человеческие зубы, гораздо менее выразительные, чем у его родича, – если только не хочешь, чтобы тебя насильно накормили твоей благоверной. Ты этого хочешь? Тебе это нравится? Ты голоден, слепой?

Перейдя от безумного смеха к неприкрытому страху, Майлз мгновенно замер, обеспокоенно повернувшись к Та, который стоял, пыхтя и сопя, совсем рядом.

– Вот и я так думаю.

Вместе с Мэлом – Лин равнодушно наблюдал на заднем плане – они вернулись к своим прежним занятиям и слонялись по хижине, пока Майлз снова погружался в тихое уныние.

– Я просто хочу умереть, – произнес он.

Еще некоторое время Эван смотрел на люк в полу и ни на что больше. И полагал, что ему стоит считать себя счастливчиком. Что бы ни случилось, что бы ни случилось с ней, не придется на это смотреть. Осознавать. Так было лучше? Или хуже? Он не знал. И пытался сосредоточиться на чем-то другом, на чем угодно, но выбор был довольно ограниченным…

Он сосредоточился на Райли и вспомнил о привезенном ею пистолете, который теперь отняли похитители. Затем подумал о ее ненависти к дяде. Поразмышлял над комментариями этих существ по поводу обоих. Комментариями, подкрепленными их способностью вычерпывать воспоминания из памяти, словно грязь из пруда.

«Отцу нравятся молодые и бойкие. Всегда нравились. Ты тоже кое-что об этом знаешь, толстяк?»

Все было каким-то странным. Не только очевидные вещи. Не только то, что происходило сейчас, а… что-то гораздо большее. С их семьи сняли верхний слой, открыв нечто невысказанное, но все время существовавшее под носом у всех, даже у Эвана, словно хорошо известный секрет, о котором он, однако, не подозревал.

Теперь же Эван смотрел на них с опаской, переводя взгляд с одного на другого – с Майлза на Райли, с матери на дядю, – боясь, что они заметят его взгляд, боясь увидеть тот самый только что снятый слой, который посмотрит на него в ответ.

Еще никогда в жизни эти люди не казались ему настолько чужими.

Двадцать один

Каменные ступени холодили ступни. Лестница завивалась, уходила вниз, исчезала там, где шедший откуда-то мягкий, теплый свет касался плотно утрамбованных земляных стен подземелья. Та крепко держал ее, несмотря на то, что бежать было некуда, даже если бы она попыталась. Ева шла следом. Конни почти чувствовала копье, направленное ей в поясницу.

Как бы она ни радовалась тому, что отняла такую судьбу у сестры Эвана, Конни все же боялась того, что ждало ее впереди.

Вскоре показался конец лестницы. Она сошла с последней ступеньки на твердую землю. И уставилась на помещение перед собой. На глубокую пещеру, полную…

«Полную дерьма».

Непонятного хлама. Будто кто-то ограбил и опустошил подвалы двадцати старых собирателей и перетащил все сюда на хранение. Конни обшаривала взглядом многочисленные углы, щели и извилистые тени между ними, пока…

– Иди, – прохрипела Ева.

И ткнула Конни кончиком копья. Она почувствовала укол чуть выше ягодиц. Отшатнулась, оказавшись вне пределов досягаемости. И прежде чем успела обернуться и посмотреть на двойников, их шаги уже зазвучали на лестнице. Существа убегали, словно дети, спасавшиеся от темноты.

– Повеселись, дорогая… – прошептала Ева напоследок.

И они исчезли. Люк наверху захлопнулся. Конни осталась одна.

Только вот… не одна. Вовсе нет.

Темная комната была слабо освещена. Тонкий луч дневного света падал сквозь узкую дыру в потолке, давая лишь тусклый свет, при котором едва можно было что-то разглядеть.

Конни еще раз осмотрела комнату – такую же заваленную мусором, как и хижина наверху. Даже больше. Земля перед ней была загромождена старой сломанной мебелью – грудами мебели, коридорами из мебели, выступающей и расколотой, украшенной бахромой грязного белья и рваных простыней. Повсюду были разбросаны разные безделушки, которые здесь, в глуши, в лесу, казались бессмысленными. Беглый взгляд натыкался на устаревшую электронику, разбитые лампы, телевизоры и другие реликвии, которые обитателям хижины наверху незачем было копить в подобном месте. Это барахло было для них бесполезно. И зачем они его собирали, Конни не представляла. А сколько лет потребовалось, чтобы все это накопить, представляла еще меньше.

«В этом не обязательно должен быть смысл. Во всем остальном ведь нет».

Что-то вздохнуло. Продолжительный вдох, потом протяжный, хриплый выдох, а затем хрип.

После чего оно двинулось.

Конни, как могла, следила за звуками, окаменев у подножия лестницы. Однако помещение было таким, что нельзя было точно определить, откуда идет шум. У него не было направления. Его разносило эхо. Но что-то там было. И оно приближалось.

Конни бросилась вдоль внешнего края пещеры, пока не наткнулась на завал из обломков. Она на цыпочках обошла его, обогнув эти бессмысленные руины без какого-либо плана.

«Сначала выжить. План потом».

Неподалеку с негромким треском обрушилась лавина каких-то вещей. Конни старательно прислушалась. Что-то двигалась. Когда оползень стих, проступил другой звук – тяжелый, протяжный шорох по камням и земле. Что-то ползло. По одному только этому звуку Конни решила, что здесь должно быть нечто совершенно иное, чем те существа, что были наверху. Нечто большое и ползучее.

Впереди, ближе, чем она ожидала, раздалось тяжелое дыхание, и Конни пригнулась. Существо скрылось из виду за соседней извилистой стеной хлама. Конни осмотрела ближайшие предметы – вещи прошлых жертв – в поисках оружия, инструмента, чего угодно, что сгодилось бы для защиты. В основном там была всякая переломанная ерунда. Конни заметила стол. Стоявший