Лакомые кусочки - Эйб Мосс

ними. Голова Евы почти не пострадала, хотя и стала более обвислой и перекошенной, чем прежде. Глаза сделались почти раскосыми, нос торчал под странным углом, нижняя губа постоянно отвисала, придавая Еве слюнявый и ворчливый вид.

– Ничего, – ответил Та, перекатываясь на пятки и усаживаясь на корточках. – Просто немного развлекаюсь…

– Оставь их в покое, – велела Ева, хотя в ее просьбе не было ни доброты, ни милосердия.

Выпрямившись, Та невинно подошел к камину и присоединился к Еве, которая, как и он сам несколько минут назад, проверяла рагу.

– Дети все еще пробираются сюда по ночам, – сказал Та. Видимо, он все-таки выудил у Райли нужную информацию.

– Вот так сюрприз, – довольно равнодушно произнесла Ева, заглядывая в черный котел.

– И отец не спит.

Ева с раздраженным вздохом закрыла крышку.

– Уверена, он сегодня утром будет не в духе…

Не теряя времени, она направилась прямиком к люку, оттащила в сторону камень, распахнула крышку и, переваливаясь, спустилась по каменным ступеням, скрывшись из виду. В ее отсутствие Та, лукаво ухмыляясь, снова переключился на пленников.

Он опять направился к клеткам. Присел, глядя на людей в средней: Райли, Джереми и Конни у самой стенки.

– Это будет кто-то из вас двоих, – сказал Та, переводя палец с Райли на Конни. – Отцу нравятся молодые и бойкие. Всегда нравились. – Его глаза потемнели, он, казалось, изучал Джереми, сидевшего между девушками. Улыбка Та стала какой-то другой. Какой-то непристойной. – Ты тоже кое-что об этом знаешь, толстяк? Не волнуйся. Со мной твой секрет в безопасности… – Та приложил палец к губам и безудержно захихикал.

Ева торопливо вернулась. Ее ноги шлепали по каменным ступеням, и она спешила к клеткам, оставив люк за собой открытым.

– Он готов к следующему. Так кто же это будет?

Райли заметно дрожала, пытаясь не обращать внимания на смотревшее на нее существо – возможно, девушка была не настолько равнодушна к жизни, как полагали другие. Для Конни выбор был очевиден. По крайней мере, ее выбор. Ледяной клинок тревоги пронзил ее грудь при мысли о том, что она собиралась сделать.

– Эта, может, и выглядит побежденной, – сказал Та, указывая на Райли. – Но в ней осталось еще удивительно много сил…

– Нет. – Конни бросилась вперед, проползла по коленям Джереми, чтобы добраться до передней части клетки, где уселась у самой дверцы, рядом с Райли. – Я. Я пойду.

Та и Ева просияли. Завороженные. Заинтересованные. У них явно никогда раньше не было таких смелых питомцев.

Эван в соседней клетке рванул вперед, прижался к прутьям рядом со своей девушкой и трагически прошептал:

– Конни.

Он отчаянно вцепился в прутья, выставив напоказ свой уродливый, объеденный кончик пальца. Одного этого было достаточно, чтобы Конни содрогнулась. Но вместо этого она тоже прижалась к нему, положила свою руку – здоровую, а не почерневшую, гниющую – на его.

– Со мной все будет хорошо, – сказала она. Ужаса, сверкнувшего в глазах ее парня, хватило, чтобы снова захотеть расплакаться, но она сдержалась. Больше всего на свете она мечтала поцеловать его в последний раз – потому что, вполне возможно, это и был последний раз. – Со мной все будет хорошо.

«Обещаю», – подумала она, но вслух не произнесла. Не смогла. Даже сама не была в этом уверена.

– О, последнее, что с тобой будет, это «хорошо», – сказала Ева, доставая из кармана ключ. Она протянула его Та, а затем взяла с ближайшего стола копье. Однако вместо того, чтобы наставить его на Конни, направила оружие на Эвана в его клетке. – Выходи по-хорошему, иначе твой парень получит от меня по полной. Поняла? Хватай ее, Та.

Наклонившись, чтобы открыть клетку, Та пристально посмотрел на Конни и спросил:

– Ты уверена, что хочешь оставить этих двоих наедине в клетке?

– Перестань дурачиться, – велела Ева. – Хватай ее уже.

Та отпер дверцу. И замешкался, настороженно наблюдая за остальными пленниками, словно те могли что-то предпринять. Даже если они и попытаются что-то сделать, размышляла Конни, то их будет трое против двоих, только вот у одного из этих двоих в руках весьма грозное оружие и, вероятно, эта тварь сможет пронзить их всех одним мощным ударом, если захочет. Но будь у них хотя бы шанс броситься, догнать ее и отнять копье…

«В задней комнате спят еще двое, они, без сомнения, услышат шум и прибегут в считаные секунды. Тогда будет четверо против троих. И это не говоря уже о том, что мы здесь, в этой клетке, на карачках, безоружные. Копье доберется, по крайней мере, до одного из нас прежде, чем мы успеем встать. Первой его целью, скорее всего, буду я. Останутся дрожащая от страха Райли и тюфяк Джереми, который ни разу не вступал в перепалку без фразы „с вами свяжется мой адвокат“».

Сражаться сейчас было глупой затеей. С другой стороны, а когда еще?

Дверца клетки открылась. Та протянул руку. Несмотря на свою угрозу, Ева на всякий случай направила острие копья на Конни. Превентивно. Та схватил ее за руку. Остальные так и сидели не шелохнувшись. Напряженные. Испуганные. «Смерть Элизы и так уже вселила в них достаточно страха», – подумала Конни.

– Вот и все, – сказала Ева. – Проще простого.

Райли тихо прошептала Конни на ухо:

– Прости меня…

– Не надо, – ответила Конни.

Схватив Та за руку, она на коленях выползла из клетки. Та рывком поднял ее. Прошло так много часов с тех пор, как Конни в последний раз стояла на ногах, – колени подкашивались, ее покачивало. Та пинком захлопнул дверцу клетки. Ева повернула торчавший из замка ключ, вытащила его и положила в карман.

– Сюда, – сказала она и направилась к открытому люку.

Остановившись у начала лестницы, Ева взмахом копья велела Конни идти впереди. Девушка начала спускаться, продолжая ощущать на предплечье шершавую, потную руку Та.

Двадцать

Эван следил за уходом Конни с застрявшим в горле сердцем, раскаленными углями перед глазами и комком расплавленного железа вместо кончика пальца, рана на котором продолжала пульсировать.

Конни бросила на него единственный взгляд, прежде чем начала спускаться, – последний взгляд перед исчезновением. И перед тем, как зрение Эвана затуманилось. Голова была слишком тяжелой, чтобы держать ее. Эван нарочно схватился за раненую руку и стиснул зубы от боли.

– Не могу поверить, что привез ее сюда, – произнес он вслух. – Не могу поверить, что хотел познакомить ее с этой чертовой семейкой…

– Да прекрати ты уже, – рявкнула мать. – Даже если бы ты не приехал, Эван, у вас бы все равно ничего не получилось бы. Ты же понимаешь, что она