Лакомые кусочки - Эйб Мосс

Вместо ответа Райли немного поерзала на месте, сильнее прижавшись к решетке. Мать больше не спрашивала. Вместо этого она лишь разочарованно покачала головой и снова ссутулилась.

– Должен быть какой-то выход, – громко произнес Эван, глядя через темную хижину на полки, полные черепов – черепов, которые, возможно, когда-то принадлежали таким же полным надежд людям, как он. – Не знаю почему, но я просто… я нутром чувствую, что мы не умрем здесь.

Это была правда. У него действительно было такое ощущение. Странная, жгучая уверенность.

– Это называется отрицанием, – сказал Джереми и немного поерзал, пытаясь устроиться поудобнее.

– Может быть. – Эван оглядел свою клетку, которая принадлежала ему одному после ухода Элизы. После ее смерти. Он гадал, мог ли сделать больше для ее спасения. Посмотрел на царапины на своих руках – следы предпоследних мгновений отчаяния. Может, если бы он сопротивлялся сильнее. Может, если бы бросился на них, а не просто пытался удержать Элизу. Может, им бы повезло и вдвоем они смогли бы одолеть четырех тварей. Как-нибудь. Чувствуя себя все более и более подавленным этими «если бы», Эван посмотрел на брата в последней клетке и сказал:

– Прости, Майлз. Насчет Элизы.

Майлз шмыгнул носом.

– Не беспокойся, – довольно холодно сказал он. – Полагаю, мы все скоро к ней присоединимся. По крайней мере я.

– Ты не знаешь, что…

– Даже если ты прав и есть хоть какой-то шанс выбраться, то мой – меньше всех. Так что…

Никто не нашел слов. Эван пытался что-нибудь сказать, но не смог. Вместо этого все снова погрузились в продолжительное молчание. Их тела затекли от дискомфорта.

Затем Джереми повернулся к женщине позади себя – незнакомой никому, кроме Эвана, – и спросил:

– Так вы – новая домашняя зверушка Эвана, да?

– Джереми, – одернул его Эван.

Конни сидела совершенно неподвижно, обдумывая вопрос.

– Странно, – сказала она, – называть меня домашней зверушкой, когда мы все в клетках.

– Я говорил с теплотой, – добавил Джереми.

– Ага.

– Честно.

– Ну, теперь можете звать меня Конни.

– Так что же значили те недавние слова о том, что вы настоящая убийца? Что это вообще было?

– Тебе не обязательно отвечать, – сказал Эван, почувствовав колкость в вопросе дяди. Он знал, что тот спрашивал не столько из искреннего любопытства, сколько от скуки. За эти годы Эван усвоил одно: дядя любил коротать время, поддразнивая и издеваясь, если представлялась такая возможность.

– Все в порядке, – сказала Конни. – Я же приехала сюда познакомиться с твоей семьей, да?

– Вы уже кого-то убивали? – продолжил Джереми, сразу переходя к делу. – Не так ли?

Прежде чем Конни успела ответить, что-то зашевелилось перед хижиной. У самого входа. Другие тоже услышали. Все посмотрели в ту сторону, кроме Майлза. Эван мельком увидел пару ног, скользнувших в окно и скрывшихся за огромными кучами хлама и барахла, которые загораживали обзор.

Пару детских ног.

– Ты видел? – спросила Райли.

– Да, – ответил Эван.

Они затаили дыхание, прислушиваясь. Незваный гость бродил вокруг, осторожно шаркая, пробираясь сквозь лабиринт вещей, исследуя, выискивая. Эван снова мельком увидел ребенка, когда тот встал на ноги, чтобы порыться на полках в дальнем конце комнаты. Это был мальчик, голый, будто новорожденный. Прислонившись к полке, он разглядывал банки, корзины и коробки, нервно оглядывался через плечо, проверяя, не следит ли за ним кто-нибудь. Он пока не заметил людей в клетках. Мальчик поднял крышки нескольких коробок и понюхал содержимое. Чихнул. Снова опустился на четвереньки и прополз по центру комнаты, приближаясь к клеткам. Время от времени Эван видел сквозь тени, как тонкие конечности цеплялись за ножки столов. А еще заметил, как старательно мальчик обходил ореол света из камина, задерживаясь у края, не сводя глаз с черного котла на очаге, полного кипящих останков Элизы.

У Эвана возникла идея. Безумная и трогательно обнадеживающая идея.

– Конни, – прошептал он.

– Да?

– Дай мне эту дохлую мышь.

Конни лишь уставилась на нее.

– Пожалуйста, – сказал он.

Без лишних разговоров Конни осторожно подняла зверька за хвост. Из разорванного живота торчали внутренности. Она осторожно протянула мышь сквозь прутья клетки. Эван ухватился за хвост чуть выше пальцев Конни.

– Спасибо…

Он подполз ближе к дверце клетки. Просунул недоеденную мышь сквозь прутья, осторожно покачивая ею, словно наживкой на крючке. Соблазнительным лакомством.

– Пссс, – прошептал он.

Ребенок огляделся, слыша голос, но не понимая, откуда тот раздавался. А когда наконец увидел, его глаза, не мигая, уставились на человека. Выражение его лица напомнило Эвану кошку, заметившую птицу. Не отрывая взгляда от Эвана, от предмета в его пальцах, мальчик пригнулся и подобрался ближе. Юркнул под стол и замер. Там притаился, превратившись в тень, на которую падал лишь скудный лучик света.

– Иди, – прошептал Эван. – У меня кое-что есть для тебя. Хочешь? Ты голодный?

Мальчик наклонился вперед и громко шмыгнул носом.

– Для тебя, – сказал Эван. – Хочешь?

Мальчик выполз на четвереньках; его колени покрывала грязь и синяки из-за того, что он всю жизнь ползал, как зверь.

– Для меня? – спросил мальчик, к большому удивлению Эвана.

Наверное, он надеялся, что мальчик его поймет. Иначе в этом занятии не было смысла.

– Все тебе, – кивнул Эван. Затем убрал руку, втаскивая мышь сквозь прутья в клетку. – Но сначала ты должен кое-что для меня сделать. Можешь это сделать? Понимаешь меня?

Мальчик рассеянно огляделся, снова проверяя, нет ли за ним бдительных глаз. Параноик. Умный. Он снова сосредоточился на Эване и ответил:

– Понимаю.

Эван замялся. Его непродуманный план продвигался лучше, чем он ожидал. Эван чувствовал на себе взгляды остальных, гадая, куда, черт возьми, все это ведет.

– Как считаешь… – он сделал паузу, тщательно подбирая слова. – Как считаешь, ты сможешь нам помочь?

Мальчик с любопытством склонил голову. В полумраке Эван заметил, что белки его глаз на самом деле темно-желтые. Кошачьи.

– Помочь? – переспросил он.

Держа мышь рядом, Эван просунул другую руку сквозь прутья двери и постучал по замку.

– Мне нужен ключ. Можешь достать его мне? Ключ?

– Ключ, – повторил ребенок.

Если бы Эвану пришлось угадывать возраст ребенка только по его росту, он бы дал тому лет девять или десять. Речь явно не соответствовала этому возрасту, но, по крайней мере, мальчишка, похоже, понимал его. Эван снова постучал по замку.

– Верно. Ключ. Кажется… – Эван забыл имя существа. – Ева. Та, которую зовут Ева. Кажется, ключ у нее.

– Ева, – сказал мальчик, его голос стал тише: он узнал имя и насторожился.

– Как думаешь, сможешь достать его у нее? Ключ?

В груди Эвана яростно заколотилось. Он