Лакомые кусочки - Эйб Мосс

отметила, что в этих словах не было иронии или жестокости. Существо действительно хотело успокоить мальчика, подбодрить его. Слова Евы, конечно же, не произвели никакого эффекта. Да и как они могли подействовать, когда над тобой склонился монстр вроде Мэла с его изуродованной, безумной мордой усмехающегося землекопа?

Мальчик закричал еще громче. Ева приказала остальным держать его крепко.

– Вы чудовища! – завопила Дженис в соседней клетке. – Он всего лишь ребенок! Всего лишь ребенок!

Стараясь не смотреть на бедного мальчика, Райли повернулась к матери, которая наблюдала за происходящим со слезами на глазах, со ртом, скривившимся в уродливой гримасе. Весь ее вид и необычная острота слов превратили ужас в животе Райли во что-то иное – в извращенное, сбивавшее с толку чувство, однако она все равно не могла от него избавиться.

– Не смей мне языком трепать про ценность детей, пустышка! – прокричала Ева, практически плюнув этими словами через всю комнату. – Не забывай, я видела, что у тебя в голове… – Она окинула взглядом пленников, их испуганные лица, затем снова посмотрела на Дженис, задержавшись на ней, словно что-то заметила, но не могла понять, что именно. Как будто чего-то или кого-то не хватало.

– Давай скорее! – прорычал Мэл у стола. – Нехорошо так долго его пугать.

Ева вернулась к делу. Она быстрым шагом подошла к кафедре у камина, на которой лежала громадная книга, открытая на той же странице, что и раньше. Затем откашлялась, готовясь начать. Та нервно расхаживал вокруг стола, вокруг Мэла, Лина и привязанного мальчика, практически пританцовывая от волнения, словно ребенок, который ждет, когда из духовки вынут свежеиспеченное печенье.

Мальчик дрожал в руках существ. Лин с мягким выражением лица склонился над ним.

– Тсс-тсс-тсс, – сказал он. – Скоро все закончится…

Одного взгляда на это, на него было достаточно, чтобы у Райли внутри снова все перевернулось. Их вид – беспомощный ребенок, ее ухмылявшийся дядя… пробудил в Райли такое, с чем ей прежде не приходилось справляться в одиночку.

Существа провели тот же ритуал, что и с Элизой. Ева читала заклинания из книги. Через несколько секунд мальчик затих, обмяк в их руках. Мэл подошел и положил свои скрюченные, морщинистые ладони по обе стороны от лица ребенка. Нависая. Уговаривая. Неразборчивые слова Евы громко разносились по хижине. Для уха Райли это была бессмысленная тарабарщина.

Вскоре мальчиков на столе стало два. Зажатый между ладоней Мэла, изумрудный дух взлетел от тела, колеблясь в воздухе, словно мираж. В ярком свете дня его эфирную форму было сложнее разглядеть. Края души красиво мерцали, пока Мэл нес ее от стола к камину.

Хныканье матери в соседней клетке долетало до ушей Райли комариным писком.

Мэл скормил душу мальчика огню. Прожорливое пламя поглотило ее одним свистящим глотком. Огонь разгорелся, приобретя глубокий изумрудный оттенок. Существа облепили его, купаясь в ярком свете, пока пламя потрескивало, шелестело, а вскоре начало испускать ровный поток черного дыма. Существа погружались в это облако, втягивали его в легкие, глубоко вдыхая и с удовольствием выдыхая. Райли вздрогнула, когда запах достиг их клеток – запах гари, смешанной с чем-то сладким. Приторным. Французские тосты с кленовым сиропом и серой. Дым от зеленого пламени делался все гуще и гуще, темнее и темнее, заполнял все вокруг, заставлял дневной свет угаснуть.

Мальчик на столе лежал неподвижно.

Эван закашлялся. Райли сопротивлялась такому же першению в горле. Она старалась не дышать слишком глубоко – бесполезная попытка. Райли опустила голову, чтобы не слышать восторженные крики этих существ. Еще одна бесполезная попытка.

«Может, я потом добровольно пойду к их Отцу, – подумала она. – Следом за Конни прыгну в кроличью нору. Покончу со всем этим».

Когда дым, наконец, начал рассеиваться, Райли подняла голову и увидела, что существа растеклись по мебели в состоянии делирия. Эйфории. Чего бы они ни добивались своим ритуалом, то ощущение, что он им дал, было, похоже, гораздо сильнее предыдущего. Они едва могли стоять.

– Вкуснейшая еда, – пробормотал Мэл своим хриплым голосом, а затем довольно рассмеялся.

Дым по большей части рассеялся. Глаза лежавшего на столе мальчика были широко раскрыты. Он задергался. Не мертвый, но и не живой.

С огромным усилием поднявшись, Ева бочком приблизилась к нему. Склонила голову, улыбнулась и с нежностью посмотрела на мальчика.

– Как вы могли это сделать? – стонала Дженис. – Как вы могли…

Райли снова посмотрела на мать. Внутри закружилась в водовороте странная смесь из недоумения и ощущения предательства.

«Где была эта версия тебя десять лет назад? Где было это возмущение, когда оно было так нужно мне?»

Ева с грацией пьяной туристки на круизном лайнере в бурном море оттолкнулась от стола с мальчиком и поплелась к клеткам с леденящей кровь ухмылкой на губах. Остановилась неподалеку и оперлась на очередной стол, заваленный обрезками, травами и веревками. С такого расстояния Райли видела глаза Евы, настоящие глаза, которые виднелись сквозь щелки в маске Дженис. Радужки стали совершенно черными, как у ее сородича. Как у Мэла. Либо ее маскировка держалась на волоске, либо ритуал расширил зрачки до невообразимых размеров.

– Он был всего лишь мальчиком, – сказала Дженис, пытаясь проглотить ком в горле. – Всего лишь ребенком…

Ева замурлыкала от удовольствия:

– Всего лишь лакомый кусочек, да… Слаще всех остальных.

– Вы… вы… – Дженис не могла найти слова. Или это, или ком в горле взял верх, заставив ее замолчать.

– Не забивай свою пустую маленькую головку. – Ева переступила с ноги на ногу, и стол, на который она опиралась, скрипнул. – Мать всегда запрещала тревожить сосуды невинности. Так что мы не будем этого делать.

Ее нависшие веки чуть прикрыли глаза, а улыбка стала шире, и на лице появилось самодовольное выражение. Затем, наблюдая, как Дженис никнет под ее взглядом, Ева, казалось, заметила кое-что – на что смутно обратила внимание и раньше, но наконец осознала с жестокой ясностью.

– Подожди-ка, – произнесла она. Ее глаза оставались прищуренными, а улыбка дрогнула. – Здесь же было… – Она оглядела всех пленников, мысленно подсчитывая их количество. Ее черные глаза выпучились. – Та!

Ева резко развернулась, сделала шаг от стола, к которому приваливалась, и тут же, опасно покачнувшись, вынуждена была остановиться. Отпрянула назад и с ошеломленным стоном ударилась о стол.

– Чего? – любезно спросил Та с другого конца хижины, где сидел с запрокинутой головой и свисавшими с подлокотников кресла руками.

– Ты… – Ева взяла себя в руки. Потерла висок. Окинула взглядом хижину, сначала Та, потом прочих сородичей, которые были так же временно выведены из строя. – Та выпустил одного из них!

Развалившийся на другом стуле Лин лишь рассеянно