Лакомые кусочки - Эйб Мосс

Она слишком долго ждала.

Конни стояла, глядя в глаза своей мертвой матери, сжав кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели, и представляла все способы, которыми могла бы остановить его раз и навсегда, несмотря на то, что было уже слишком поздно. Отравить его выпивку? Прибить его же полицейской дубинкой? Она остановилась на кухонном ноже, который не слишком отличался от того, что был у нее сейчас. И в невинные тринадцать лет, вспоминала Конни, она точно так же не знала, куда именно бить…

У Отца почти не было шеи. Его бледная, морщинистая голова, казалось, вращалась на скрытом шарнире – одна пухлая поверхность сразу соприкасалась с другой. Конни гадала, какой толщины у него череп. Можно ли проткнуть ножом, если приложить достаточно сил?

Пока она обдумывала варианты, слепые глаза Отца широко распахнулись.

Двадцать шесть

Майлз сделал, как ему велели.

Он бежал, спасая свою жалкую жизнь.

Выброшенный наружу, с ногами, неуверенно находившими опору на твердой земле, с редкими лучами солнца, падавшими сквозь листву ему на спину. Майлз бежал вперед, вытянув руки, чтобы ни с чем не столкнуться. Хижина осталась позади, вместе со всем остальным – с его семьей, с его отчаянием, с его уверенностью, что все потеряно. Шлепки ног и прерывистое дыхание стали саундтреком к его побегу.

Майлз влетел в холодный ручей, расплескивая воду и оступаясь на каменистом дне. Он упал на колени в поток. Это было довольно приятно. Майлз поднялся и поплелся на другой берег. Там на миг остановился. Подумал, не пойти ли вниз по течению, чтобы вернуться в цивилизацию с водой, сколько бы времени это ни заняло. Ведь их так учили? Если ты заблудился в дикой местности и наткнулся на поток, то он в конце концов приведет тебя обратно к цивилизации, верно?

Ключевое тут «в конце концов».

Слепой он или нет, но это было уже что-то. И Майлз воспользовался шансом. Последовал по берегу за извилистым течением ручья. Оступаясь, спотыкаясь и обдирая босые ступни о камни. Ничего такого, что он бы не мог отбросить. В глубине души Майлз ждал неминуемой погони. Вздрагивал от каждого постороннего звука. От птиц на деревьях, от других безымянных шорохов. Ему часто чудились приближавшиеся голоса тех существ, и он не мог понять, реальны они или это просто журчание воды.

Но погоня так и не появилась.

Майлз двигался недостаточно проворно. Но еще быстрее он не мог, боясь покалечиться. Время от времени вытянутые руки натыкались на ствол дерева, в которое он едва не вреза́лся, и Майлз отталкивался от него, шлепал по мелководью и выбирался на сухой берег.

Он знал, что есть серьезный шанс на то, что этот ручей никуда его не приведет. Еще была вероятность, что ручей приведет куда-нибудь, но Майлз не осознает этого и просто пойдет мимо, следуя за течением все дальше и дальше, пока силы его не оставят. Но для заблудившегося в лесу слепого ручей был, пожалуй, величайшим чудом, на которое можно было надеяться. Сам факт того, что он здесь, уже был чудом.

Теплое солнце грело Майлзу плечи, и ничто другое не занимало его мысли, поэтому он без особой цели размышлял о том, что сейчас делают остальные. В своих клетках. Кто будет следующим? Первой жертвой стал их отец. Майлз чувствовал себя отчасти виноватым, поскольку развязал его и подстрекал к безнадежному мятежу, который и привел к гибели. Конечно, на спусковой крючок нажал другой, но…

«И что это вообще такое?» – гадал он. Почему у его девятнадцатилетней сестры в кармане куртки был заряженный пистолет? Еще одна загадка, разгадку которой он никогда не узнает… хотя, казалось, мог бы догадаться.

– Мы это заслужили, – произнес он вслух, бредя по неровному берегу ручья. И облизал губы шершавым языком.

Возможно, Райли этого и не заслужила. Или Эван, или его девушка – Майлз уже забыл ее имя. Или Элиза…

Ему было больно думать об Элизе. Ее последние мгновения отпечатались в памяти. Эти звуки. Ее ужас. Ее голос, доносившийся ночью из пламени.

Под лучами заходившего солнца Майлз поежился.

Он полагал, что быть избранным первым – это, по крайней мере, милосердно. Теперь Элиза не будет страдать из-за гибели остальных. Уже что-то, правда? То же можно сказать и о нем самом, полагал Майлз. Что бы с ним ни случилось здесь, он, по крайней мере, избавлен от тех ужасов.

Уже что-то.

«Разве нет?»

Майлз понял, что солнце садится, поскольку тепло его покинуло. И вместо этого вечер дыхнул прохладой на него, на его мокрые ноги. Лес оживило жужжание насекомых.

И другие звуки.

По крайней мере, ручей утешал постоянством. Майлз держался ближе к его извилистому течению. И звуки леса раздавались ближе. Некоторые, казалось, даже приближались. Хруст веток, шарканье ног, прерывистое дыхание.

Майлз вытер со щек слезы. Он не был до конца уверен, почему плакал. Возможно, от одиночества. Возможно, от страха. Возможно, от растущего беспокойства или тающей надежды найти спасение в этом долгом, долгом путешествии по дикой местности…

«И конца ему не видно», – подумал он с самоуничижением.

Люди постоянно терялись в лесу. Туристы, отдыхающие, охотники. Исчезали раз и навсегда. Возможно, он расплакался, потому что в глубине души понимал, что эти выходные были не праздником, а скорее расплатой, и его имя было первым в списке гостей.

– Мне так жаль, – пробормотал он. Райли. Себе. Никому конкретно. Богу. Тем штукам, что следовали за ним по лесу на расстоянии. – Простите за все.

Он считал, что сошел с ума. За это он себя простил. За остальное примет наказание.

Лес шумел. Ручей журчал. Майлз хлюпал носом, сдерживая свою печаль. Прямо перед ним что-то с шумом пересекло ручей – быстрая череда всплесков, торопливые шаги по мелководью. Майлз замер на месте. Легкий ветерок овевал тьму вокруг него, и в ней разносились хихикающие голоса. Они смеялись над ним. Причмокивали губами.

– Пожалуйста, – сказал Майлз. – Отпустите меня. Просто… просто отпустите меня.

Они что-то проворковали в ответ. С нотками любопытства. Выскобленные глазницы Майлза запульсировали в черепе. Каждый его выдох выходил рывками, не давая сделать следующий вдох. Невидимые ему существа подбежали ближе. Их дыхание тоже было частым. Взволнованным. Веселым. Голодным.

– Пожалуйста, – повторил он. – Я просто…

Его нога оступилась на выступавшем камне, и Майлз упал в воду. Он резко поднялся, потерял равновесие, снова нырнул, а затем опять вскочил, промокнув до нитки.