Лакомые кусочки - Эйб Мосс

Отец оставил попытки вытащить нож из черепа и бросился на Конни, подтягивая себя вперед с невероятной скоростью – всю работу делали костлявые руки. Не было времени среагировать. Встать. Откатиться. Отец, опустив голову, врезался в нее. Точно бык. Навалился сверху, но Конни удалось развернуться под ним. Его горячее, кисло-гнилое дыхание ударило прямо в ее открытый рот, и она едва не задохнулась. Вес Отца был сокрушительным. Конни изо всех сил пыталась дышать. Над ней навис пробитый глаз, медленно капая ей на щеку. Из влажной, зияющей пещеры рта со смертоносной грацией показался ряд острых, словно спицы, зубов. Замер над ней, угрожая вонзиться в грудь, стоит лишь Отцу обрушиться на нее всем своим весом.

Рукоять торчавшего из его черепа ножа снова оказалась совсем рядом.

Конни схватилась за нее как раз в тот момент, когда Отец запрокинул голову, готовясь обрушить на жертву свою голодную пасть. Конни дернула нож, будто рычаг, двигая его в трещине, которую пробила в голове Отца. Снова дернула, чувствуя, как лезвие с металлическим скрежетом высвобождается. Подтянула ближе к себе, нож торчал из ее кулака, когда…

Отец надавил. Его зубы падающими сосульками вонзились в тело Конни. Пронзили ее грудь как минимум на дюйм, прежде чем нож попал Отцу в теплое, влажное небо. Конни вздрогнула – один из зубов легко вошел в ее бицепс. Горячая кровь заструилась по руке. Под собственной тяжестью Отца нож вонзался все глубже, пока широкая рукоять не уперлась в мягкое небо.

Что бы ни находилось за этой преградой из плоти, нож смог туда добраться. Ударил точно в цель. Отец испустил громкий, раскатистый вздох, подняв вокруг себя облако грязи, которое обдало Конни. Огромное тело обмякло. Конни трясло, она продолжала крепко сжимать нож. Ей потребовались все силы, чтобы удерживать его и не давать зубам вонзаться глубже, пока жизнь покидала Отца, грозя утащить за собой и ее.

«Ох, черт, давай, давай…»

Его челюсти проникли еще глубже, а Конни отчаянно старалась остановить их. Сдвинуть его. Стиснув зубы, с чудовищным хрипом из самой глубины горла, она перекинула Отца на бок, одновременно перекатившись и выдернув ноги из-под его распухшего тела, и дала ему с неприятным шлепком упасть рядом. Острые зубы выскользнули из ее плоти. А тело самой Конни размякло, растратив все силы. Тяжело дыша, она неподвижно лежала на боку, лицом к Отцу, словно они были парочкой влюбленных, которые проснулись в одной постели. Ее черная рука продолжала шевелиться. Конни прижала ее к груди. Предплечье болело там, где его пронзил зуб Отца, в подмышку стекала струйка крови.

«Ладно, что теперь?» – подумала Конни, глядя в безжизненное, уродливое лицо твари, и произнесла вслух:

– А теперь вставай.

Конни поднялась. Медленно, но ей это все-таки удалось. Она поднялась, поскольку знала, что это еще не конец. И близко. Сначала она встала на колени. Осторожно засунула руку в рот Отца и выдернула нож. Затем поднялась на ноги и едва не упала, когда ее накрыла волна легкой тошноты. Конни устояла, согнувшись пополам и опираясь одной рукой о колено. Секунду она изучала свою почерневшую ладонь, наблюдала, как под кожей перестраиваются вены и хрящи.

«Я в заднице».

– Нужно найти выход отсюда.

Она проковыляла обратно в центр пещеры, под отверстие в потолке. Вгляделась в мягкий лунный свет. Прикинула, что от земли до потолка футов двенадцать. Груды хлама и краденых вещей вокруг были настоящей золотой жилой для поиска строительных материалов. Вопрос оставался лишь в том, хватит ли у нее сил что-то построить? Хватит ли сил забраться наверх? Хватит ли сил протащить себя сквозь эту дыру на свободу?

«Я в заднице».

– С чего же начать?

Засунув нож в задний карман, Конни подошла к ближайшей куче и принялась разгребать ее, бросая через плечо один предмет за другим. Если бы ей действительно захотелось, размышляла она, то можно было бы просто сложить новую гору. Легко. Однако на это не было времени. Ей нужно было начать с чего-то большого. С чего-то, что можно складывать друг на друга.

Копаясь в куче хлама, Конни наткнулась на что-то вроде угла комода или перевернутого шкафа. Потянула за него, словно рассчитывая вытащить из-под всего мусора, под которым он сейчас был погребен. Одной здоровой рукой и одной – «Черт, можно ли это вообще называть рукой?» – больной Конни продиралась сквозь завал на комоде-шкафу, создав несколько небольших лавин мусора, которые обрушивались туда, где она снова и снова убирала, пока складывала вокруг себя общую кучу хлама. За десять-пятнадцать минут она расчистила достаточно. Перед ней оказался комод. Длинный, приземистый. Высотой по пояс. Конни глубоко вздохнула.

«Ты слишком слаба».

– Ты справишься. Давай.

Она уперлась в него спиной, ободранные босые ноги заскребли по твердой земле. Комод сдвинулся. На дюйм. На два дюйма. Конни вытаскивала его, рывок за рывком, раскачивая взад-вперед для облегчения усилий, словно вытаскивала с корнем зуб из десны. В нем хотя бы ящиков уже не было, что немного уменьшало вес. Конни чуть не упала, споткнувшись о хлам, который недавно бросала через плечо, пока тащила комод на середину пещеры, под дыру в потолке. Она отпустила его с усталым, злым ворчанием. Снова посмотрела на лунный свет, уперев руки в бока. И к чему это ее привело? Осталось, наверное, футов восемь? Девять? Между верхом комода и потолком.

Конни продолжала копать. Охотиться. И мысленно молиться. Молиться о том, чтобы найти то, что искала. Молиться о том, чтобы в ближайшее время твари не спустились проверить Отца. Молиться о том, чтобы ее рука перестала делать то, что делала сейчас. Конни старалась ее игнорировать. Старалась сосредоточиться на том, что сейчас было в ее руках.

«В руках. В твоей чертовой руке».

Невозможно.

Она задумалась о том, что происходило сейчас там, наверху. Задумалась об Эване.

«Я иду. Богом клянусь, я иду».

Это сработало. Она сосредоточилась на нем. Сосредоточилась на том, чтобы вытащить их обоих из этого места.

Конни отыскала кухонный табурет. Выдернула его из остального хлама и отставила в сторону. Подумала, что воспользуется им в самом конце. Как чем-то твердым, на что можно будет встать и дотянуться. Но по-прежнему нужно было что-нибудь поставить на комод. Что-нибудь прочное и ровное.

«Может быть, еще один комод? Справлюсь ли я?»

Она рискнула – перешла через тропу к противоположной куче хлама и принялась копаться в ней. Разгребла основание, разбросав позади себя бесполезные безделушки, спортивное снаряжение, набитый одеждой мешок