Человек человеку - Денис Викторович Лукьянов

Она разревелась на той же скамейке, обвинила во всем его, дала пощечину. Ваня не ушел. Просидел рядом, пока она не успокоилась, не поцеловала его в порыве страсти-ненависти. Они снова переспали, но в этот раз молчали после – она только играла на гитаре, сидя на кровати совсем голой. Закончив – какая пошлость летела со струн, неужто «Батарейка»? – прошипела: «Убирайся вон».

Он убрался. Возвращаясь в пустой вечерней электричке – забившаяся в угол семейная пара, храпящий нищий, вековечный угловатый дед с ящиками рассады, – он хотел написать ей сообщение. Извиниться. Предложить остаться друзьями, с привилегиями или без. Вместо этого выдавил только: «Ну чего ты дуешься и агрессируешь? Подумаешь, бывает! Жизнь-то на этом не кончается. В конце концов, пойдешь работать уличным музыкантом – ничего ведь на свете лучше нету, чем бродить с гитарой по белу свету! Или вебкамом займешься. Я потом обзавидуюсь еще, узнав твои заработки! Мир?»

Она прочитала. Не ответила. Молчала долго. Потом написала: «Ок. Приезжай как-нибудь еще – ты, конечно, сволочь, но спать с тобой кайфово».

«Только если ты сыграешь на гитаре!» – усмехнулся Ваня ответным сообщением.

«Как-нибудь» наступило в понуром сентябре, когда Ваня окончательно перебрался в большой город и даже нашел его правила пикантными, аппетитными. Веселыми, как в настольной игре, которую как-то подарила крестная; открыли всего раз, в ее приезд, – так и пылилась в непонятно каких ящиках. С учебой, правда, совсем не разобрался. Решил дать себе время адаптироваться и покутить.

Когда они снова встретились, Ваня так и не удосужился узнать ее имя, просто «тыкал», начинал разговор со «слушай». Он не спросил «Как ты?», она рассказала сама, оказалась той еще болтушкой: решила взять паузу на годик, пока попросила у родителей денег, записалась на театральный интенсив и подумала, по его совету, что уличный музыкант – не такая уж плохая идея, все веселее. Снова привела Ваню к себе домой – купили бутылку вина на двоих, – сыграла на гитаре, как и обещала. Пела «Солнце взойдет» и все смотрела на него в упор. Он смеялся: «Ну точно леди-трубадур!» Пока были более-менее трезвые, переспали; бутылки вина оказалось мало. Она достала шнапс, привезенный дядькой с лукавой улыбкой из Германии – иногда прилетал на недельку в сезон, выпрашивая на заграничной работе отпуск.

Она напилась и разревелась. Положила голову Ване на грудь – он почти не притронулся к шнапсу, просто наблюдал за ней трезвым взглядом, – и принялась исповедоваться: как не хочет терять этот год, какой бессмысленной кажется жизнь, как она сначала злилась на него, Ваню, но потом приняла, что он ни при чем, куда убежишь от горькой судьбы? Она, наверное, сдохнет несчастной, может, забомжевав в подворотне, а может, опустившись ниже плинтуса, решив торговать обнаженными фотографиями, как он предлагал, – но внутри-то всегда будет свербеть, тепло творчества будет проситься наружу, ей и так тяжело, она на таблетках, а тут еще так все вышло, другому помогла, себе не смогла и…

Ваня не дослушал ее. Противно стало до тошноты – на кой черт она рассказывает это ему? Чтобы в нем проснулась совесть? Чтобы он ее пожалел? Да сколько можно, кто она ему? Девочка для секса – не больше. Ситуативная подружка. Даже нет, какое там – знакомая.

– Ну а я-то тут при чем? – Он оттолкнул ее. Под непонимающим взглядом встал, начал одеваться.

Она закричала – матом; теперь проклинала его; обвиняла в сломанной жизни. Ваня задумался. Может, остаться? Успокоить ее, фиг с ним, задержаться на ночь, дождаться, когда проспится, а потом поговорить спокойно? Или хотя бы еще разок переспать? Что ему стоит?

Нет, глупости. Зачем? От этого всего ведь никакой пользы. Ни денег, ни связей…

– Дура, блять, – бросил он на прощанье, вздохнув и закатив глаза. – Гребаная дура. И психичка, похоже. Не еби мозги, ок?

Пока ехал в метро, пару раз задребезжал телефон – не читал. Знал: она пишет. Какие-то пьяные глупости. Зачем читать? Зачем глотать женские слезы? Не выдержал, вышел на несколько станций раньше, зашел в неоновый бар с безвкусной подсветкой. Решил, как герой кино, заказать вискаря – так и сидел, крутил стакан в руках, отпивал маленькими глотками. Не допил. Когда техно-музыка довела до головной боли, наконец достал телефон, расплатился, прочитал ее сообщения.

Убежал в уборную. Проблевался над раковиной. Она изрезала себе лицо то ли ножом, то ли бритвой – психованная дура! Подписала: «Не будет мне больше никакой жизни, мудила».

А ведь он мог остаться. Побыть с ней до утра. Поговорить.

Нет – ее проблемы. У него своих хватает.

Домой добрался в блаженном спокойствии мыслей. Спал крепко, пока во сне не зарычал Полифем – и чуть не раздавил его.

Сейчас

Пока Ваня ждет Ларису – сегодня думать о ней особенно постыло, надо отвлечься, – читает новости: не разгромили ли чью еще галерею, почему прицепились именно к нему? Чего ради балуются тролли! Один караулит, наверное, где-то у подъезда, а может, высунет голову прямо из унитаза и начнет напевать похабные частушки. Приходит новое сообщение: не от Ларисы, не от Мальвины, а от Семена Сергеевича, настоящего, живого – или он, настоящий и живой, и есть Худощавый, холодный, мертвый? Он скидывает таблицу со всеми запланированными активностями – список блогеров, критиков, сайтов, куда повесят рекламу, – показывает черновые баннеры, афиши и пишет: «Только скажите, ок или не ок – и завтра запускаемся». Ваня отвечает, как просят: «Ок». Скорее бы уже отыграть спектакль, скорее бы! Ждет жуткого сообщения в ответ, а получает стикер с бегущим кабанчиком.

Только гасит экран – открывается дверь. Лариса шебаршится в прихожей.

– Ты уже здесь? – спрашивает с порога.

– Ну да. – Вновь приходится надеть улыбку. – Решил прийти пораньше. У меня для тебя маленький сюрприз – не заходи пока на кухню, хорошо?

– И не зайду. – Она щелкает выключателем в ванной, моет руки; Ваня, поймав момент, целует ее в щеку; как хорошо, что мыло душистое – не так тошнит. – Что расскажешь? Чего удивительного случилось в этот раз? И как там репетиция, как там ваш этот кудрявый мальчик, как Мальвина?

Почему все спрашивают о ней!

– А что такое? – Ваня притворяется недовольным. – С каких пор тебя интересует наш кудрявый Пер?

– Ревнуешь? – Она вытирает руки и тут же кладет ему на плечи. Притягивает к себе. – Боишься, что я найду кого помоложе?

Настроение у нее приподнятое. Проще будет общаться. Почти как в первый раз, когда после недели отношений – выверил