Искусственные ужасы - Борис Хантаев

а саму её трясло. Но она крепко держала нож перед собой. Только вот сомневалась, что это хоть как-то ей поможет. По крайней мере, Вилли было плевать. Он насадился на нож с такой лёгкостью, что через секунду оказался вплотную к ней.

– Ой, дай-ка подумать… – злорадно ухмыльнулся он. – Я уже мёртв. Дрянь!

Он впился своим ртом в её губы, проталкивая внутрь мерзкий язык. Эмилии тут же стало дурно. Она зарядила ему промеж ног. Вилли отстранился, сдавленно шипя, и она оттолкнула его ещё сильнее, а потом согнулась и закашлялась. Изо рта что-то посыпалось, и она упала на четвереньки, пытаясь выхаркать царапающий горло песок.

– От меня не убежишь, пташка моя. – Его рука вцепилась в лодыжку Эмилии и рывком потащила к себе.

Крик разрезал тишину, и она очнулась в кресле.

Эмилия схватилась за горло. Её била крупная дрожь. Дыхание сбилось и с хрипом вырывалось из грудной клетки. Ей понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя и осознать: это был всего лишь сон. Реалистичный и правдоподобный, но всё-таки сон.

За окном завывал ветер, крупные капли били по стеклу. Она вдруг почувствовала себя неуютно в собственной квартире, но встала с кресла и подняла листы, разбросанные на полу. Нужно было закрыть окно, но ей хотелось быстрее забраться в кровать, укутаться в одеяло и забыть всё, что ещё так отчётливо стояло перед глазами.

Настенные часы показывали без четверти три. Эмилия подошла к окну и, откинув быстрым движением тюль, закрыла его. С облегчением выдохнула, когда никто не появился. Но как бы она себя ни успокаивала, ощущение, что она в этой комнате не одна, не покидало. Хотя это неудивительно – после всего, что она пережила, у любого крыша поедет.

Спальня встретила её холодным спокойствием. Кожа Ланге была липкой от пота, но в душ идти не хотелось. Она сбросила с себя платье и, натянув пеньюар, забралась в кровать, отвернувшись к окну. Чувство изнеможения растеклось по всему телу, хоть девушка и проспала больше четырёх часов. Но стоило закрыть глаза, и перед лицом снова встал образ мертвеца. С досадой выдохнув, она перевернулась на другой бок. И неожиданно встретилась лицом к лицу с Вилли.

– Время раздвигать ножки. – Он прижал её к себе, и Эмилия почувствовала, как бедра коснулся его член. – Вилли-младший уже на полпути к твоей пещере.

Из горла вырвался крик, и она проснулась в кровати.

– Ну нахер… – схватившись за голову, прошептала Эмилия и выбралась из постели.

Этот мерзкий тип, кем бы он ни был, своим присутствием отбил всякое желание спать.

Она поставила чайник и, быстро сходив в душ, сделала себе кофе.

– Э-ми-ли-я… – раздался за её спиной уже знакомый голос.

– Ты просто мне снишься. Ты нереальный. – Она обернулась и, увидев Вилли, схватила со стола кружку, швырнув в мертвеца.

– Я чувствую, как твоя пилотка воняет от страха, – увернувшись, он ехидно оскалился. – Папочке Вилли это нравится.

– Я в тебя не верю!

– Главное, что я в тебя верю. Ты скоро всё поймёшь.

Мертвец исчез. Просто взял и исчез. Не попытался её схватить или завладеть телом. Хотя легче не стало.

Ланге закусила губу и отчаянно взвыла.

* * *

На очередную репетицию Эмилия собиралась замученная. После исчезновения мертвеца она не ложилась спать. Выпила несколько кружек крепкого кофе, освежила лицо макияжем, уложила волосы небрежными локонами и вышла из дома.

Придя в театр, она натянула на лицо сияющую улыбку и вышла на сцену, излучая энергию и лёгкость. Хотя на деле чувствовала себя ужасно. Но у неё хорошо получалось притворяться и вживаться в роль, если того требовали обстоятельства. Талант или наработанный годами опыт – она не знала. Но это позволяло ей играть свою роль хорошо. Она погружалась в Оделию с головой. Браун больше не был Брауном. Он был её возлюбленным, и она свято в это верила. Но, как только репетиция заканчивалась, Эмилия становилась сама собой. И этот раз был не исключением. Только вот сейчас реплики вылетали, словно искры из костра. Так легко, будто она знала их всю жизнь. Больше ей не требовалась бумажка с текстом. Она не путала нужный монолог с тем, который относился к другой сцене. Значит, ритуал сработал. Пусть в это было сложно поверить, но, по крайней мере, это оправдало её ночные кошмары.

Когда они закончили играть, Эмилия встретилась взглядом с Адольфом, он улыбнулся, но она отвернулась. Вне роли он вызывал в ней лёгкую неприязнь, которая усиливалась с каждой минутой.

Режиссёр махнул ей рукой, подзывая, и она с радостью спустилась со сцены.

– Я не знаю, как тебе это удалось, – восхищённо произнёс Фишер, когда она подошла ближе, – но ты сегодня моя звезда, Эмилия.

К ним присоединился Браун. Заметив его, она поблагодарила режиссёра и поспешно покинула зал.

Выйдя за пределы театра, она вытащила из кармана джинсов пачку сигарет. Эмилия давно не курила простые сигареты, но сегодня утром купила пачку, будто чувствовала – пригодится. Вытащила сигарету и, встав рядом с автомобилем, закурила.

– Ты умница! У тебя всё получилось. – К ней подошёл Адольф и попытался приобнять, но Эмилия отстранилась. Ей не хотелось разговаривать с ним. – Ты в порядке?

Что она могла ему ответить? Портить отношения не позволяли рабочие условия и формальности. Но она больше не желала находиться рядом вне сцены. Не могла. И обсуждать произошедшее тоже. Да, Ланге доверилась ему вчера и была благодарна за то, что с этого дня её память стала феноменальной, иного слова не подобрать. Но какой ценой? Если бы он рассказал ей в самом начале о кошмарах, которые будут преследовать её, согласилась бы она? Нет. Или да? Теперь уже неважно.

Опустив глаза, Эмилия глубоко затянулась, чтобы успокоиться. Но не перестала ощущать присутствие кого-то третьего. И она догадывалась, кто это.

– Скажи этому грёбаному мудаку спасибо. До него мне не добраться, но с тобой мы ещё встретимся во сне. И тогда ты уже не убежишь от меня.

Она вздрогнула и, не выдержав, бросила сигарету, раздавив каблуком.

– Эмилия, – Браун схватил её за руку, когда она открыла дверь, собираясь сесть в автомобиль, – ответь мне.

– Отстань от меня, – зашипела она, резко вырвав руку, и, забравшись внутрь, дала по газам.

* * *

Прошла неделя с тех пор, как она впервые увидела во сне Вилли. Этот кошмар, похожий на явь, повторялся каждую ночь. И хотя каждый раз, укладываясь в постель, она повторяла мантру: «Всё, что происходит во сне, ненастоящее», – это не помогало. Стоило ей оказаться с