Совесть животного - Франк Тилье

— Внимание, сложнее! Аплодисменты, пожалуйста! Давайте, пожалуйста, подбодрите артиста!!

Смеясь и умиляясь, Сэм хлопнул в ладоши, высасывая нервы так же, как неряха высасывает спагетти. Лионель продолжил.

— Барабанная дробь... Раз, два, три, старт!

Он очистил кусок мяса, а затем бросил его в воздух, чтобы поймать ртом. Он был чемпионом по арахису, так почему бы не попробовать с мясом? В любом случае, он мог испачкаться, уборщица не собиралась возвращаться к работе! К тому же Сэм, казалось, был удивлен этими немного неуместными шутками. Брошенный слишком сильно, лакомство на мгновение прилипло к потолку, а затем медленно отклеилось и упало на плитку с звуком мокрого зефира. Во второй раз, снова мимо, кусок трицепса пролетел мимо его головы. В третий раз все получилось, прямо в горло. Вскочив со стула, он начал кружиться, указывая пальцем на пол, как будто только что сделал хоум-ран в бейсболе.

— Да, да, да! Он поднял обе руки вверх. Победа!

Сэм, который уже не мог больше, чуть не задохнулся, когда волокно проникло в его гортань. Одночеловечное шоу продолжалось. Он сделал себе бумажную шляпу из газеты, валявшейся на столе, и придал себе вид капитана фрегата. Он бросал лакомства за спину, а затем ловко ловил их зубами, а другой рукой жонглировал оторванными пальцами. Три, четыре, потом пять!

— Как ты это делаешь? — удивился Сэм.

— Не знаю, посмотри сам!

Его руки двигались так быстро, что казалось, будто у него их десять. Ошеломленный таким мастерством, Сэм решил попробовать.

— Дай мне пальцы, я попробую!

Лионель бросал их с регулярными интервалами, и они пролетали через комнату, крутясь, прежде чем приземлиться прямо в руки Сэма. Он попробовал это опасное упражнение, сначала с двумя пальцами, потом с тремя, четырьмя, пятью. У него получалось!

— Невероятно, да! — воскликнул он, и его лицо расплылось в широкой улыбке.

Он смеялся, как десятилетний мальчик, восхищаясь этими фалангами, которые кружились, как великолепные горящие булавы.

— Внимание, дамы и господа!

Он открыл рот, бездонную яму, и в него упал первый палец. Он даже не потрудился его жевать.

— Осталось четыре... три... два... и, и... последний... Вот и все! Все исчезли!

— Браво, браво! Аплодируйте громче, громче, дамы и господа! — прокричал Лионель.

— А теперь антракт! Артисты пойдут немного отдохнуть... Занавес!

Он поклонился, подошел к Лионелю и обнял его.

— Ты хороший парень, мой Лионель... Давай, теперь пойдем немного умыться... Деньги возьмем на выходе... Какой прекрасный вечер!

— Действительно замечательный...

Между тем, покидая окровавленный дом, они разбросали по ветру щепотку пальцев, чтобы оставить заметный след своего прохождения...

2

Дорогие читатели. На данном этапе для вас все кажется совершенно ясным: вода течет медленно, спокойно, и, возможно, вы даже слышите щебетание птиц. Если ваши чувства вас не подвели, если ваша логика все еще в порядке, то вы без особого труда следили за необычными приключениями наших друзей.

Тем не менее, я бы хотел попросить вас на три страницы поставить себя на место инспектора Шарко в этот мрачный вторник утром. Да, представьте себе, что вы больше не лежите в кресле или даже в постели, а стоите перед деревянным дворцом, в котором некогда жили нотариус и его жена. Уютный маленький загородный домик с камином в деревенском стиле, окруженным красивыми поленьями, которые только и ждут, чтобы их сожгли, чтобы согреть вас в теплые вечера. Вас просят подняться наверх. Вы ожидаете увидеть жестокую, необычную сцену, но вы уже привыкли к этому, поэтому идете уверенно. У некоторых профессия состоит в том, чтобы венчать голубей, у других — плавать с дельфинами или посещать чудеса света. Ваша же — выслеживать убийц, рыться в трупах. Вы узнаете этого убийцу, хотя, по сути, ничего о нем не знаете. Это похоже на то, как когда вы используете телефон: вы умеете им пользоваться, но не знаете, как он устроен внутри, да и, кстати, это не ваше дело. На этот раз вы готовы увидеть тело без одной или двух ног. Мелочь, вы думаете, что столкнулись с вершиной ужаса, вы готовы. Это уже ваш тысячный прыжок с парашютом, так что один больше или меньше... Оторванные сухожилия, оголенные нервы, куски мозга — вы теперь в этом разбираетесь, не нужно вам ничего объяснять! Вы входите в комнату осторожными шагами, как сапер, и что вас там ждет?

Конечно, не шесть бутылок вина и не щипцы для завивки волос для вашей жены. Время подарков прошло. Сначала вы будете блевать в качестве приветствия, потому что запах, витающий здесь, тяжелый, как свинец, — это запах гниющей корки. Сцена, которую вы увидите, мгновенно запечатлеется в вашем мозгу так же ярко, как вспышка в полночь. Вы закрываете глаза, но она все еще там, белая на черном фоне. Ваш разум запечатлел ее как клеймо. А фотография навсегда останется в вашем альбоме личных воспоминаний. Вы возвращаетесь с платочком на носу, наверняка не очень чистым, но ничего, надеясь, что на этот раз вы выдержите. Не очень уверенно, потому что придется копаться в этом! Но вы будете сопротивляться, потому что это ваша работа — собирать трупы, даже если они уже разложены или переварены временем. Только здесь все было не так, как вы могли себе представить. И все же, только Бог знает, насколько богато и буйное у вас воображение. Обычный брусчатый камень был вбит в голову, как зуб в челюсть акулы. Было бы проще установить личность тела, осмотрев камень, чем глядя на то, что осталось от лица. В детстве вы любили оживлять воздушные шары или пластиковые пакеты, рисуя на них глаза, нос и рот, тайком беря помаду у своей мамы? Здесь было то же самое с большим камнем. Чтобы описать то, что вы видите, вы не используете личные местоимения, такие как «он умер» или «он, наверное, страдал, - а скорее «в котором часу он умер? - или «что мы с этим будем делать?. - Ведь у человека есть голова, две руки, две ноги, сердце, не так ли? Что вы видите здесь? Брусчатку вместо лица, раскрытую раковину, украшенную гирляндами кишок вместо туловища, а также полное отсутствие рук и ног.

Испарились. Женщина, лицо которой блестело, как бронза, от черноватой пасты, которая была ничем иным, как ее кровью, была почти неповрежденной, за исключением верхней части,