Совесть животного - Франк Тилье

— Как... как, мой... Месье Малага? У... убит? — пробормотала она, глубоко потрясенная тем, что всего несколько кирпичей отделяли ее от трупа. — Да, мадам, — подтвердил он серьезным тоном. — Не знаю, смотрите ли вы сейчас новости, но по региону разгулялся безумный убийца, оставляющий после себя только трупы.

Вы знаете об этом?

— Да, кто бы не знал… Это ужасно… Не говорите мне, что он напал здесь, прямо… прямо у моих стен?

Он кивнул.

— Похоже, что это тот же самый человек, хотя на этот раз техника немного другая… Я пощажу вас от подробностей…

— Да, пожалуйста, — вздохнула она. Так вот что это было, весь этот шум на улице сегодня утром...

Аквамариновая слеза выкатилась из ее глаз и смочила ее персиковую щеку. Инспектор протянул ей пачку платочков, в последнее время у него их было полно в карманах.

Какая красивая женщина, невольно подумал он.

— Спасибо, месье... Извините, эмоции... Нельзя сказать, что мы часто видели этого старичка, но я его очень любила... Он давал нам... всегда давал нам клубнику и малину. Он обожал свой сад... Бедный человек... Ее взгляд на мгновение отвлекся. Чем я могу вам помочь, инспектор?

— Вот... Он достал ручку из внутреннего кармана.

Я хотел бы узнать, слышали ли вы или ваш муж подозрительные звуки ночью... Скажем, между полуночью и шестью часами утра?

— Нет, я не слышала, — ответила она, не задумываясь.

Она помедлила несколько секунд, задаваясь вопросом, разумно ли раскрывать свою личную жизнь первому встречному, но затем продолжила, поскольку внешний вид полицейского внушал ей доверие.

— Что касается моего мужа, я не знаю, он бы мне об этом рассказал сегодня утром... Он спал здесь, на диване... В последнее время ему трудно заснуть, и он ложится спать поздно... Но, возможно, в этот момент он храпел, нужно спросить у него. У нас было много проблем в последнее время...

— Вы часто бываете дома, мадам? — спросил он, записывая в блокнот все, что говорила молодая женщина.

С мутными глазами, устремленными на диван, и расширенными зрачками она медленно кивнула головой.

— Практически все время, я не работаю, знаете ли.

Я выхожу только за покупками или отвожу детей в школу...

— А в последние дни вы не замечали подозрительных машин, которые кружили по окрестностям? Похоже, что наш человек всегда заранее собирает информацию о своих следующих жертвах, и, следовательно, он обязательно должен проезжать по этой улице...

Она подняла глаза, нерешительно положив два пальца на подбородок.

Инспектор не мог не полюбоваться ее грудью, притягиваемый этими двумя драгоценными апельсинами, созревающими перед ним. К счастью, он был умелым и осмотрительным.

— Нет, ничего необычного я не замечала, — сказала она ленивым тоном. Вы... вы думаете, он снова это сделает?

— Думаю, да, — признался он откровенно.

Она вздрогнула и напряглась.

— Но не волнуйтесь, — спокойно продолжил он, — мы следим за районом... К тому же, наш человек никогда не нападает в одном и том же месте, он сбивает с толку, он хитрый, как лиса.

Он не хочет привлекать к себе внимание... На этот раз он пошел на небольшой риск, обычно он действует только в сельской местности...

Здесь же он не стеснялся... И, конечно, никто ничего не видел и не слышал... Во сколько ваш муж возвращается домой, мадам?

— Около 18:30, сегодня он планирует закончить немного раньше.

— Я могу зайти около 19:00? Я все равно буду поблизости. И я бы хотел поговорить с ним. Кто знает, может, он что-то слышал... Мне нужна любая зацепка, это дело такое сложное...

— Да, приходите... Надеюсь, вы действительно поймаете этого... монстра... От всего этого у меня мурашки по коже...

Он пожал ей руку, на этот раз не сжимая ее слишком сильно.

— Я тоже на это надеюсь...

Когда он уверенной походкой направился к двери, Бет вдруг сделала вывод, который, хотя и казался очевидным, пришел ей в голову только в этот момент.

— Скажите, инспектор, как его убили?

Он остановился, как вкопанный. Этот вопрос никогда не должен был звучать из таких женственных уст, где не было места словам «геноцид, - тореро» и «бомба. - Он повернулся, погрузив взгляд в глаза Бет.

— Вы... вы действительно хотите это знать?

— Д... да, продолжайте. В конце концов, он был моим соседом, и... и это могло случиться... здесь...

Ее непроницаемый взгляд говорил о многом. Отстраненный, близкий, пустой, а затем озаренный, как будто погруженный в адскую спираль. Инспектор не стал ходить вокруг да около.

— Ему вонзили в грудь два металлических кола, а затем...

Охваченная спазмами, с лицом, искаженным гримасой, и ногами, мигом покрывшимися мурашками, она едва не упала, но инспектор, крепкий как столетний дуб, без труда подхватил ее.

— Мадам! Присядьте, пожалуйста!

Он обвил хрупкую куклу хрустальным рукавом вокруг своей буйволиной шеи, затем наклонился, как в поклоне, чтобы проводить ее к дивану. Ошеломленная, она без сопротивления опустилась на него.

— Не... не двигайтесь, я принесу вам стакан воды!

Будучи не очень талантливым врачом, он должен был найти какой-то способ помочь ей... К тому же, так всегда делали в фильмах. Проходя мимо, он ударился головой о низко висящую люстру, или, скорее, его голова была слишком высоко.

— Вот, выпейте это...

Она взяла стакан, и вода казалась кипящей от того, как она дрожала. Она пила только короткими глотками, понемногу приходя в себя.

— М... м...

— Не торопитесь, мадам. Потише... Из врача он превратился в медбрата, а затем в няню. Все будет хорошо!

Что же могло привести ее в такое состояние? Либо она очень эмоциональна, либо это пробудило в ней воспоминания, которые, по-видимому, сильно повлияли на нее, я должен что-то найти...

Она пришла в себя.

— Я... я должна вам рассказать...

Он ухаживал за ней. Такие красавицы должны постоянно быть окружены заботой. Во всяком случае, он бы так поступил.

— Потихоньку, вот так... Не торопитесь...

Он подложил ей подушку под голову.

— Это... это началось на прошлой неделе, в прошлую субботу, если точно... Мы проснулись утром, и одна из наших рыбок была мертва...

Инспектор последовал за рукой Бет и замер в изумлении перед великолепным аквариумом. Ведомая очевидной потребностью избавиться от яда, который разъедал ее брак, она продолжила.

— Каждое