Совесть животного - Франк Тилье

— Да, я нашел! — воскликнул Нил взрывным тоном. — Мое вчерашнее отсутствие было связано с этим! Я не спал, не беспокойтесь. Я закончил перевод всего час назад... Не мог остановиться, это было слишком странно... Я не могу объяснить это по телефону! Заходите утром...

У меня для вас будет хорошая и... плохая новость...

— Но...

— Приходите в восемь часов. До скорого!

— Ч... черт, он повесил трубку!

Хорошая новость... Плохая новость... Что может быть хуже, чем сейчас? Что это, я буду обречен убивать так каждую ночь? Боже, помоги мне!

3

5:20. Звонок не успел прозвенеть и половину раза.

— Инспектор Шарко! Что такое?

— Инспектор? Мулен на линии! У нас для вас кое-что есть! Думаю, мы его поймали! Вы очень правильно сделали, что поставили его на прослушку! Послушайте!

По мере того как прокручивалась пленка, глаза инспектора становились все больше. Домино, прочно укоренившиеся в его голове, как обычно, рушились с грохотом, который слышал только он.

— Черт возьми, вот оно! «Я думаю, что я снова сделал это. - Это все объясняет! Мулен, возьмите машину и заберите меня. Жду вас через тридцать минут. Мы навестим этого загадочного человека, который был на другом конце провода, и разберемся с Уоллесом на месте...

— Хорошо, инспектор. До скорого!

Опьяненный счастьем, инспектор понял, что Уоллес был динамитом, а неизвестный — детонатором, и что эти два человека, без сомнения, были сообщниками. Еще вчера утром у него не было ничего, а сейчас он готовился к самому удачному аресту в своей карьере.

Тихо подготовившись, он набросал на столе записку для жены, а затем исчез в сопровождении Мулена в направлении Париж-Юг, в восьмидесяти километрах отсюда...

— Я думаю, мы на верном пути, инспектор! — воскликнул Мулен, который уже представлял себя с тремя нашивками на форме. Наконец-то!

Эта история, может быть, самая короткая, но, безусловно, самая кровавая, что касается меня...

— То же самое и для меня, — добавил инспектор с нетерпением в голосе. Но я думаю, что Уоллес не является автором преступления в Саррадине, и что, возможно, это тот парень на другом конце провода. Что касается предыдущих убийств, то ничего не известно наверняка. Во второй половине дня я жду результаты ДНК-анализа из лаборатории по делу об убийстве нотариуса и его жены. И тогда мы узнаем, имеем ли мы дело с одним и тем же человеком. Оба эти человека скрывают тяжелый секрет, и очень скоро мы узнаем правду.

Прибыв на место, они задались вопросом, не попали ли они в параллельное измерение или к вратам ада. Освещенное красным восходящим солнцем, это место ничем не отличалось от выжженной поверхности Марса.

— Черт! Здесь все прогнило, — прорычал Мулен. Что человек такого калибра, как Уоллес, может иметь общего с кем-то, кто живет в этой лачуге? Это подтверждает наши предположения...

Сцепив рукоятки своих служебных пистолетов, они подошли к подобию двери. Инспектор видел верхнюю часть крыши, а верх входа касался его лба. Когда дверь заскрипела, он слегка согнул ноги.

— Но... здесь никого нет? — обеспокоился Мулен, который еще никогда не видел, чтобы двери открывались сами по себе.

— Да... здесь...

Они опустили головы, сняв руки с холодного металла оружия, обнаружив, что этот маленький человечек не смог бы раздавить даже муху.

— Извините, господин, здесь не очень светло...

Инспектор Шарко, а это старшина Мулен.

Конечно, этот парень не носит 43-й размер!

— Но... что... что вы хотите, еще даже семи часов нет?

— Можно войти? — спросил инспектор, бросив незаметный взгляд внутрь убогой хижины.

Даже в это раннее утро загрязненные занавески задних хижин зашевелились, пропустив внутрь пузатых теней.

— Да... Входите... Господин, вам придется немного наклониться!

— Спасибо... Я заметил...

Мулен наклонился вдвое, инспектор — втрое, и они бросились к табуретам.

— Вы знаете некоего Уоллеса? — спросил инспектор, с удивлением обнаружив грязь в помещении.

— Чашку кофе? — сказал Нил, обращаясь к подобию кофейника.

Он спрятал книгу, лежавшую рядом с раковиной, под стопкой тарелок, склеенных засохшей едой.

— Да, пожалуйста, — сразу же ответил инспектор, который не успел выпить чашку кофе дома.

Мулен тоже кивнул. Но когда он обнаружил дистиллятор, он нахмурился и пристально посмотрел на инспектора, скрывая выражение отвращения на лице.

— Да, я его знаю, — ответил Нил. — Я лингвист...

Мистер Уоллес пришел ко мне несколько дней назад, чтобы я перевел ему сборник. Вот и все. До этого я никогда о нем не слышал.

— Какой сборник?

— Старинная книга о племени в Гвиане. Он увлечен старыми книгами. Он просто хотел узнать мое мнение по этому поводу...

— Можете ли вы сказать нам, что послужило поводом для звонка ранним утром? В 5:15, если быть точным? — ответил инспектор, видя, что карлик пытается защитить Уоллеса.

Маленький человек уронил пустую чашку, которая даже не разбилась, смягченная пыльными грибами.

— О... откуда вы это знаете? Что... что здесь происходит? — пробормотал он, охваченный сильным чувством, что его втягивают в игру с односторонними правилами.

Глаза Мулена были блестящими, но не могли соперничать с пылающими глазами Шарко.

— Давайте, успокойтесь, месье... Вы же знаете...

Не закончив фразу, инспектор огляделся и быстро обошел комнату... Ни телевизора, ни радио. Только гримуары и... телефон, единственный признак современности в этой лачуге. Он взял себя в руки.

— Возможно, вы не знаете, что в большей части региона орудует убийца... И мистер Уоллес, похоже, напрямую вовлечен в эту историю... На данный момент мы вышли на него. Его сосед был убит!

— Черт возьми! И... каким образом?

Еще один, кто меня об этом спрашивает... Придется закинуть удочку!

— Почему вы хотите это знать? — ответил он, вглядываясь в глаза Нила.

— Просто... из любопытства, — ответил карлик, подбирая слова, которые не приходили ему в голову.

Поскольку сражаться с такими типами, как Шарко, ему не особенно хотелось, а к тому же он не был обязан отчитываться перед этим Уоллесом, он решил сбросить груз.

— Мистер Уоллес признался мне, что совершает ночью безрассудные поступки...

Он налил кофе. С стенок отклеились комочки кофейной гущи, и кусок угля рядом с этим вязким зельем выглядел бы бледным. Инспектор, сидя настороже, с