Узы Геркулеса - Жасмин Мас

умереть», — прошипела она, демонстрируя вдохновляющую ментальную стойкость.

Аид сдвинулся рядом со мной. Кербер, стоический и спокойный, стоял у его ног.

В противоположность этому, Флаффи Младший копался в снегу. Уши торчали, он укусил конец палки, затем проглотил ее.

Не сейчас.

Все смотрели, как мой защитник давится.

Наконец, как раз когда я собиралась вмешаться, он срыгнул полусъеденный кусок коры и посмотрел на меня, виляя хвостом.

Бог дает свои самые трудные битвы своим самым сильным солдатам.

Я молилась о смерти.

Раздался знакомый фырканье.

Я посмотрела, прежде чем смогла вспомнить, почему мне не следовало.

О Боже.

Дьявол ответил на мою молитву.

Ледяные глаза встретились с моими, и температура в лесу резко упала. Обморожение вонзило свои замороженные когти мне в грудину.

Губы Харона изогнулись с хищным обещанием.

«Furia» вспыхнуло, татуировка резко выделялась на передней части его бледного горла.

Сухая кровь также была размазана по его рту; ногти были накрашены черным; кобуры непристойно натянулись через мощные бедра и точеные линии высеченного торса; чернила покрывали его правую руку, оттеняя его кожу в иллюзии скелетных костей, которая отражала то, что лежало под кожей.

Время замедлилось.

«Дорогая», — медленно произнес он губами, ни звука не слетело с его обагренных кармином губ. «Я дома».

Мое сердце остановилось.

Полный сердечно-сосудистый коллапс.

Я забыла, каково это — встретиться с его взглядом; я забыла, как мои клетки замерзали от невыразимого ужаса, когда глубокий животный инстинкт кричал мне убраться от него подальше; я забыла, как он насмешливо выкрикивал это приветствие каждый раз, когда прыгал на Корфу.

Теперь я вспомнила.

«Привет, carissima», — беззвучно произнес Харон. Его поза была враждебной, его выражение лица было откровенно неуважительным.

Хищники любят играть со своей добычей.

Передо мной стоял Охотник, существо, способное на нечестивое развращение, и он хотел одного.

Меня.

Я опустила взгляд, немного повернувшись, чтобы он был в моей слепой зоне, слабея от паники.

Он искал слабость, отчаянно желая эксплуатировать меня. Для него это было не что иное, как самоутверждение.

Он никогда не должен узнать о моем глазе и ухе.

Два адских пса присели у ног Харона, их кости мерцали, то появляясь, то исчезая, как будто они давали сбой. Синее пламя танцевало в их глазницах.

Они не должны были быть видимыми.

«Алексис», — сказал баритоновый голос, гладкий, как шелк. «Посмотри на меня».

Я повиновалась.

Черные глаза Августа проследили по моему телу с головы до ног, лаская, проверяя на травмы.

Мое имя задержалось между нами в морозном воздухе — три коротких слога — но ему удалось сделать так, чтобы оно прозвучало как самое развратное из проклятий. Он всегда так делал.

Полуночные глаза впились в мои — я ахнула.

Выражение лица Августа было голодным.

Черные и белые волосы свободно ниспадали по его спине, пряди развевались вокруг его широких плеч. Алый край его шрама выглядывал из-под шлема.

Сухожилия напряглись на его шее.

Опасность, — закричал подсознательный голос, когда мой пульс заколотил в ушах.

Кармин наполнил белки глаз Августа, когда он активировал свои Хтонические силы.

Он выглядел завороженным.

Рядом с ним Харон медленно облизал губы.

Мир поблек, и остались только мы трое, встретившиеся в заснеженном лесу, опасные злодеи и их невольная жена. Триединство смертельных способностей.

Абсолютная власть развращает абсолютно. Даже Лорд Эктон не мог представить развратную силу Хтоников.

Капля крови пролилась из ресниц Августа, потекла по его щеке, как слеза, и исчезла под его спартанским шлемом. Я никогда не видела, чтобы Хтоник делал это раньше.

Он собирается вторгнуться в мой разум и разбить его на куски.

Ужас пополз по моей спине. Он ворвался в мою голову во время испытания и навязал мне свою волю. Он мог сделать это снова.

БЕГИ.

Август был монстром.

Ты тоже.

Поко закричал, черные руки обхватили шею Августа, когда он взобрался на его плечо. Усы енота дрожали, черные глаза сверкали.

Август не пошевелился. Он просто смотрел на меня кровоточащими глазами.

Покалывающими пальцами я потерла грудь, где звучал новый брачный союз, тот, который должен был сделать наши силы сильнее. Та же связь, которая выковала ужасающие силы Персефоны.

Август и Харон были двумя непоколебимыми силами. Некуда было бежать от них, негде было спрятаться, где бы они в конечном итоге не нашли меня, и даже Крит не был безопасен. Я знала это своими костями.

Оглядываясь, я сосредоточилась на чем угодно, кроме двух темных богов, связанных с моей душой.

Ветки стучали на ветру.

Моя шея покалывала, потому что мои мужья были не единственными, кто смотрел.

Ахилл и Патро стояли рядом с ними, наблюдая за мной с интенсивностью, граничащей с безумием.

Мои наставники.

Ахилл свирепо смотрел, сигарета свисала между решетками его намордника. Дым поднимался вокруг его лица, красные глаза ярко светились сквозь туманные усики. Волосы туго стянуты назад, СМЕРТЬ татуирована на его костяшках пальцев, он был ярким присутствием в ледяном лесу.

Неро, его мамонтовый лохматый черный волк, покорно сидел рядом с ним с соответствующим алым взглядом.

Патро самодовольно ухмыльнулся, небрежно прислонившись к своему любовнику. Поппея, его гладкий ягуар, дергала хвостом вперед и назад, изумрудные глаза ярко светились.

Странгуляционное давление сдавило мою шею. Я защитно прикоснулась к горлу.

Хищники повсюду.

Я отвернулась.

Эрмос и Агата были в конце очереди — два темных существа с Хтонической кровью где-то в их родословной.

Эрмос был печально известным Горгоном. Агата была Эмпузой, редким типом существа, меняющего форму, которое ело мужчин.

Она вдохновляла меня.

Треск.

Я закричала, когда что-то огромное прыгнуло на поляну.

Женщина верхом на