Узы Геркулеса - Жасмин Мас

Он был для меня всем.

Я зарезал бы любого, кто посмеет причинить ему боль.

Поко чирикнул и потянул меня за руку.

Я пошатнулся и остановился перед знакомой металлической дверью с вырезанным на ней кинжалом. Прежде чем я смог дотянуться до ручки, коридор снова погрузился во тьму.

Наступила тишина.

Волосы на затылке закололись.

Когда генератор работал, он обычно издавал звуки, но их не было.

Поко издал нервный визг.

Взвыли сирены. «Тревога... Тревога... Тревога». Монотонный голос трещал по громкоговорителям в коридоре, повторяя предупреждение.

Пронизывающая боль пронзила мой череп. Я согнулся пополам от этого натиска.

Поко вскарабкался на мое тело, его мех прижался к моему затылку, когда он обнял меня сзади — я моргнул в замешательстве.

Мне потребовалась секунда.

Поко закрывал оба моих уха своими маленькими руками, пытаясь защитить меня от пронзительных звуков.

Генератор завыл, и верхний свет снова включился, но он не был зеленым.

Он был неоново-красным.

Яркие малиновые огни мигали, пока сирены продолжали реветь.

С Поко, все еще закрывающим мои уши, я толкнул плечом тяжелую металлическую дверь и пошатнулся прямо на чье-то тело.

«Ты ее видел?» — лихорадочно спросил Харон, когда он стабилизировал меня. «С ней все в порядке? Что случилось? Лидеры поймали тебя? Почему включилась система аварийной сигнализации?»

«Нет», — прошептал я, когда оттолкнул его.

Харон последовал за мной. «Нет — на что?» — спросил он. Его адские псы наблюдали за нами из угла, их костлявые тела мерцали, то появляясь, то исчезая.

Силы Харона также становились сильнее из-за нашего брачного союза.

«Ты плохой для Алексис», — насмехался Патро. Он прислонился к стене, скрестив руки. «Все, что вы двое делаете, это причиняете ей боль».

Харон повернулся к нему с рычанием; Патро встретил его гнев ухмылкой.

Я бросился головой вперед на изношенный диван и застонал от страданий.

На моем периферийном зрении Дрекс сидел на другой стороне с широко раскрытыми глазами. Уродливая птица летала над его головой по маленьким кругам.

Поко перебрался в пушистый комок на моей груди.

«Ты видел Эрмоса?» — спросила Агата, когда она встала с места, где сидела на полу. Она подошла через комнату и ткнула мне в лицо.

Поко зашипел и попытался укусить ее.

Она отпрыгнула из его досягаемости.

«Эрмос в... коме, — прохрипел я, борясь с тошнотой. — Голова вся перевязана».

«К черту тебя», — сказала Агата, поворачиваясь и обвиняюще указывая пальцем на Харона. «Ты просто, черт возьми, выстрелил в него».

«Ему повезло, что он все еще жив», — пренебрежительно сказал он.

Агата зарычала.

Харон протиснулся мимо нее. «Как Алексис? Она... в порядке?» — тихо спросил он меня.

Я покачал головой в отрицание.

«Конечно, она не в порядке», — усмехнулся Патро, все еще прислонившись к дальней стене. «Она замужем за тобой».

Раздались стоны, когда Харон бросился на Патро, и они начали бороться.

Крошечные черные пальцы закрыли мои уши.

В конце дивана Дрекс пробормотал что-то, что звучало как молитва Иисусу? Он тебе здесь не поможет. Это Спарта.

Поко забыл, что он делает, и начал играть с мочкой моего уха. Он засунул крошечный палец глубоко в мое ухо.

Треск.

Я приоткрыл глаза.

Ахилл материализовался посреди комнаты в облаке дыма, с Поппеей и Неро, присевшими у его ног.

Харон и Патро расцепились, оба выглядели виноватыми, как будто пытались скрыть от Ахилла тот факт, что они дрались.

Ахилл быстро что-то подписал Патро и передал ему свиток.

Пока Патро читал его, Ахилл бросился на диван рядом со мной, потирая виски, как будто был измотан.

Незажженная сигарета свисала между решетками его намордника.

Дрекс застонал от страха на другом конце дивана, и мы закатили глаза, обмениваясь многострадальным взглядом — этот новый Олимпийский мальчик не продержится и недели в Собрании Смерти.

Я напрягся.

«Держись подальше от Алексис», — прошептал я. Как своего сводного брата, который также вырос в Доме Ареса, я всегда считал его своей ближайшей семьей, кроме Елены.

Красные глаза вспыхнули, когда Ахилл насмешливо изогнул бровь.

Я потянулся к своей кобуре с пистолетом.

Он сымитировал этот жест.

Он больше не семья.

Поко зашипел на Ахилла, затем он указал своим крошечным пальцем и сымитировал выстрел в него. Харон провел последние месяцы, обучая его этому жесту.

Неро подошел к дивану с низким рычанием.

Я взглянул на волка.

Он поджал хвост и ушел прочь.

«ВСЕ!» — крикнул Патро, размахивая желтым свитком в неоново-красном воздухе. «Медуза... сбежала из Подземного мира». Его голос дрожал, как будто он видел призрака. «Она убила двух Олимпийцев — двух бессмертных».

Сирены, казалось, выли громче.

Патро перевернул его, чтобы все увидели.

Вся страница была изображением Медузы. Бледная и тонкокостная, ее глаза казались слишком большими для ее головы. Покрытая кровью и грязью, она безучастно смотрела из-за тюремной решетки.

Патро прочитал заголовок: «Охота объявлена, потому что чудовищная Медуза снова буйствует, два Олимпийца мертвы: Она теперь придет за Хтониками, которые заперли ее?»

Я закатил глаза.

Агата рассмеялась.

«Почему вы не паникуете? Что, черт возьми, с вами не так?» Патро обвиняюще указал на меня свитком. «Теперь отвратительный Горгон придет за всеми нами... Она должна была просто, черт возьми, умереть. Змеиный сброд».

Агата шагнула вперед. «У тебя проблемы с Горгонами, Патро?» — спросила она. «Потому что это прозвучало как оскорбление».

Патро усмехнулся. «Да, может быть, и так... Они жестокие темные существа, которые не могут, черт возьми, научиться вести себя прилично. Они больше похожи на животных, чем на...»

«Я бы не стала заканчивать эту фразу,