Последняя сказка Лизы - Евгения Райнеш

Он доел свой кусок и вытер руки о полотенце. Тоже непонятной давности, с явно ручной вышивкой крестиком каких-то хвостатых животных по краям. Я ожидала продолжения.

— Важная вещь, — повторил Шаэль. — Очень.

— И что это за вещь? Не понимаю. Совсем не понимаю.

— Важная. Обыскал одежду. Её нет.

Я задохнулась от возмущения:

— Какое право…

— Не мог тебя… Мокрую. Жар.

Шаэль неожиданно хитро подмигнул мне и выдал целую фразу:

— Вот заодно и получилось.

Я была благоразумной. Руки чужого парня, снимающего с тебя одежду, пока валяешься в беспамятстве — это не то, о чём будешь рассказывать внукам. Но он и в самом деле не мог оставить меня в мокром тряпье.

— А эти вещи, которые на мне, они чьи?

— Мамины, — как-то особенно нежно протянул Шаэль. — Мамины…

Повторил он. Внутреннее чувство подсказало мне, что о маме лучше не спрашивать.

— А ты живёшь здесь? Давно? Один?

— Хватит, — следуя моим предчувствиям, отрезал твёрдо Шаэль. — Вопросов сегодня.

Может, я бы и остановилась, но тут взгляд упал на коробку с остатками торта и свежераспечатанную пачку чая. Как я сразу не догадалась? Это же на поверхности!

— А как ты попал в магазин, если там завал? Ты явно только что оттуда. Значит, можно завал как-то обойти? Может, я сейчас смогу? Нога-то болит гораздо меньше.

Словно в доказательство этому, я повертела ступней, с которой уже начал спадать отёк. Больно, конечно, но я мужественно улыбалась, стараясь показать, что всё в порядке.

— Нет, — сказал Шаэль, чуть запнувшись. — Ты не сможешь. Никто не сможет.

— Почему?

В комнате нависла неловкая пауза.

— Никто не должен знать, — он осёкся, словно выдал страшную государственную тайну.

Помолчал немного и повторил:

— Никто не должен знать.

* * *

Ночью разразилась гроза. Гремел гром. Не где-то в отдалении, а прямо над головой. Дом содрогался от раскатов грома. Я жмурилась при каждом таком ударе, вцепившись мёртвой хваткой в одеяло. Если это убежище рухнет со скалы и грохнется где-то там, глубоко внизу, у меня останется, по крайней мере, мягкое и тёплое одеяло. Если я сама останусь в живых.

Домик трясся, звенел посудой и оконными стёклами, но держался. Вернее, его что-то держало. Как будто он был маленькой частью чего-то большего, спрятанного в самой скале. Выставленный напоказ фрагмент скрытой картины. Отвлекающий внимание от более важного.

Я попыталась представить, как принцесса Иголочка в бурную грозовую ночь попала в таинственный замок, заплутав среди скал. Но ничего не выходило. Принцессе Иголочке нечего было одной делать в горах глубокой грозовой ночью. Даже для сказки это оказалось слишком. Разве что, покинув замок Чёрного принца, но она же не идиотка — бежать в жуткий незнакомый лес в самую грозу.

А потом стало вообще не до неё, потому что после очередного удара вдруг раздался многоголосый вой. И это не шакалы с индивидуальным голосовым репертуаром кричали где-то далеко в горах. Вой — незнакомый, вразнобой, свора неведомых зверей хрипела простуженными глотками, подхватывая друг друга, когда часть стаи выдыхалась. И выли они очень близко. Буквально за стенами, взяв дом в полукольцо.

— Шаэль, — тихо позвала я, боясь привлечь внимание воющей своры.

Может, они ещё не почуяли моего присутствия? Надежды на это было мало, но вдруг…

Я не знала, здесь ли Шаэль сейчас. Он ушёл сразу, как доел торт, ничего, конечно, не объясняя, и вечером передо мной не появлялся.

На угловой полке за подставкой с крупами и солью обнаружилась небольшая стопка бумажных книг, из которой я выудила какой-то боевик, изданный ещё в прошлом веке, и, кажется, на самой заре постсоветского капитализма. Больше меня ничего не заинтересовало: остальные книги, изрядно потрёпанные, касались исключительно медицинской тематики. Впрочем, детективный боевик оказался неплох, и я погрузилась в него, чтобы отвлечься, до самой темноты. А потом зажгла свечу: при её свете с трудом, но всё ещё можно было читать.

Так что про Шаэля я вообще ничего не знала. Он мог быть в доме, а мог шляться где-то по своим делам.

Но он сразу возник на пороге, как только почти беззвучно позвала. Тень, озарённая вспышками молний, глухо мерцающих сквозь окно. Услышал мой шёпот, несмотря на вой, вплетающийся в раскаты грома.

— Что? — спросил Шаэль.

— Страшно, — призналась я.

Он подошёл к кровати и сел на край. Я, всё ещё вцепившись в одеяло до судорог в пальцах, прошептала:

— Там… Воют… Это шакалы?

Он покачал головой, и я скорее почувствовала это, чем увидела.

— Собаки.

Он тоже почему-то шептал, и от этого голос его казался более плавным. Как будто то, что мешало ему говорить, растворилось в всепоглощающем ливне за окном.

— Собаки?

— Они приходят сюда, — Шаэль кивнул. — На некоторых — оборванные цепи. Что-то гонит из деревни.

Это и хорошо, и плохо одновременно. Две новости в одной. Заряженной на два полюса: положительный и отрицательный. Если это и в самом деле пропавшие деревенские собаки (и Мухтар среди них), то хорошо, что они живы. Но почему они сбежали и так жутко воют за стенами дома Шаэля в грозу? Это был второй, отрицательный, заряд.

Мне показалось, что в окне блеснули злые глаза, горящие жёлтым огнём.

— Что гонит?

— Не знаю, — он ответил чуть громче. — Они не войдут сюда. Не бойся. Спи.

Шаэль поднялся, а я испугалась, что он сейчас уйдёт, оставив меня дрожать от страха. Я успела схватить его за руку:

— Не уходи…

— Тебе что-то нужно? Болит?

— Останься тут, — попросила я. — Со мной.

Шаэль удивился:

— Зачем?

— Неуютно одной. Холодно.

Меня вдруг и в самом деле начала бить дрожь. Как раз в тот момент, когда он освободил пальцы из моего захвата. Если бы не охватила паника, то можно было посмеяться над ситуацией, которая вдруг напомнила анекдот про ковбоя Джо и прекрасную Мэри. Тот самый, где Мэри, несмотря на одеяла, которыми он её укутывает в одинокой хижине, намекает: «Ковбой Джо, мне холодно», а он отворачивается к стенке и цедит сквозь зубы: «Не будь я ковбой Джо, если через месяц эта женщина не станет моей».

Ни о чём таком я не думала. Просто вспомнила. Только смеяться вот вообще сейчас не хотелось.

— Где ты спал сегодня? Наверное, я заняла твою кровать.

Он точно был где-то рядом, раз так быстро явился на мой тихий зов.

— Ты вся дрожишь, — не ответил на мой вопрос. — Холодно?

— Не совсем, — призналась я. — Страшно.

— Свечку?

Шаэль озирался в поисках свечи. Её я взяла со стола, но так и не вернула. Наверное, она,