Последняя сказка Лизы - Евгения Райнеш

Влад уехал, и мы знали с самого начала, что он уедет, его внезапное появление и так было актом сумасшествия. Теперь нас разделяли тысячи километров, и ночью я просыпалась от того, что Влада не было рядом.

«Скоро всё пройдёт. Нельзя за неделю привыкнуть к человеку настолько», — опять убеждала я себя.

И рыдала в подушку, из которой уже выветрился запах его волос. Подушка пахла моим кондиционером для белья и слезами вчерашней ночи.

Влад звонил утром, днём, ночью. Кричал в телефон: «Бросай всё и приезжай скорее!», но почему-то не становилось легче от того, что он страдает не меньше меня. Привычное одиночество с появлением Влада усилилось многократно, вернее, я только теперь поняла, что очень одинока, а раньше это меня нисколько не тяготило. Общение с разъехавшимися в разные города и страны родными и друзьями свелось к виртуальному, оно вполне давало ощущение близости. Но Влад… Только тогда я поняла, как важно чувствовать рядом запах другого человека.

А потом случилась сама собой свадьба, и безнадёжность опустошённости отпустила. Казалось, теперь никогда больше не будет тоскливо и безнадёжно. Словно Влад одарил меня бессрочными крыльями, которые поднимали над суетой всякий раз, когда становилось грустно.

Я почему-то забыла тот его звонок. Буквально перед моим рейсом, когда прощалась с уже проданной квартирой, в которой прожила с рождения и до свадьбы. Ночевала в ней последний раз, грустила, конечно, даже всплакнула. Но новая жизнь мерцала на расстоянии вытянутой руки, прогоняя печать. Счастливая, полная любви и прекрасных открытий.

Звонок раздался в два часа ночи. Как раз я только-только смогла задремать перед утренним рейсом.

— Лиза, не приезжай, — глухо сказал Влад без всяких предисловий.

— Что⁈ — показалось, что я не расслышала спросонья.

— Не садись на этот самолёт. Вообще не садись. Пожалуйста…

Его голос звучал то пьяно, то умоляюще.

— Ты пил? — спросила я логично.

Протрезвеет ли к утру? Ему же машину в аэропорт вести.

Он хихикнул. Нехорошо так хихикнул, это я сейчас понимаю, а тогда списала на помехи связи, исказившие звук.

— Отвяжись, — сказал Влад в сторону. — Не получишь…

Кому-то рядом.

— Ты не один? — как-то мне стало нехорошо.

— Почему не один? — переспросил Влад.

И отключился. Его номер больше не отвечал. А к утру, когда я опухшими от бессонной ночи глазами пялилась в предрассветный сумрак за окном, Влад перезвонил сам:

— Не проспала, соня? — голос ласковый и бодрый. — Решил подстраховать, чтобы точно на рейс не опоздала. Я уже выезжаю, не могу дождаться…

Да, тот странный звонок забылся. Когда огромный город вынырнул из-под крыла самолёта, раскрылся из облачной дали, осветился всей своей безбрежностью чем-то неземным.

Я навсегда летела к Владу, уже к мужу, и до приземления оставалось каких-то несколько минут. И он ждал в аэропорту, взволнованный, чтобы теперь вместе и навсегда.

* * *

Два человека в моём сознании расходились всё дальше и дальше друг от друга, когда глаза Влада меняли цвет, и он начинал говорить чужими голосами и творить какую-то дичь. Я начала скучать по своему Владу, и всё чаще мне хотелось убежать к нему от этого незнакомого мужчины, только внешне похожего на моего раз и навсегда любимого.

Теперь, когда он потерял работу, как-то совсем сник. Что там случилось, я не поняла, но его начальник не отвечал на звонки, а бывшие коллеги говорили что-то растерянно, путано и спешили закончить разговор, произнося дежурные фразы, типа «Со всеми случается, ты там держись, если что, то, конечно, сразу же». Потом они вовсе перестали отвечать.

Влад целыми днями играл в какую-то мелькающую на мониторе стрелялку. Он мог сидеть так сутками, ни на что не обращая внимания, перестал принимать душ и, кажется, совсем не спал. По крайней мере, в спальню на ночь он не приходил. Последнее как раз меня вполне устраивало, но остальное категорически не нравилось и пугало. Я сначала пыталась придумывать какие-то прогулки и развлечения, но потом, не чувствуя никакого движения навстречу, решила оставить его в покое. Может, так будет и лучше, пусть придёт в себя.

Один раз у него случилось что-то вроде момента просветления. Влад оторвался от монитора и обратился ко мне, ушедшую с головой в мрачный замок чёрного принца, где уже несколько месяцев пребывала в заточении принцесса Иголочка.

— Ты думаешь, у нас с тобой ничего не получается? — грустно, но светло спросил он. — Я опять все испортил?

Его интонация возвращала в те времена, когда нам было так ненасытно разговаривать друг с другом хоть ночи напролёт.

— Почему опять? — насторожилась я.

— Знаю, у меня сложный характер. Люди уходят.

— Ты говоришь про бывшую жену?

Он кивнул.

— Да… Тоже…

Я ухватилась за это «тоже».

— Честно говоря, мне кажется странным, что у тебя нет друзей. Или что ты не хочешь знакомить меня с ними?

Влад вдруг опять резко помрачнел.

— Друзей не бывает много… А у меня… Был один друг.

— Он уехал? — я обрадовалась, узнав ещё хоть что-то о его прошлом.

Влад покачал головой:

— Можно сказать и так… Уехал… Поехал… В общем, оказался трусливым размазнёй и предателем. Я не хочу говорить об этом… Давай вернёмся к нам. Всё плохо? Как исправить? Можно что-то ещё наладить?

Не знаю, откуда возникла во мне эта фраза. Ещё секунду назад я и понятия не имела, что скажу её сейчас, и у меня побежали мурашки по коже, как только произнесла:

— Всё наладится, если ты перестанешь кормить мной своих демонов.

В комнате нависла напряжённая пауза. Она зрела, спела, наливалась густым тягучим соком, чтобы прорваться вскриком Влада. Он побледнел, откинулся на спинку компьютерного кресла, которое тут же стремительно завертелось. Словно кто-то мощный вдруг толкнул кресло со всей силы.

Я поднялась, подошла к Владу, испуганно схватила его за плечо, останавливая вращение. Он открыл глаза, и тёмный огонь промелькнул в них. Отблеск чернее самой ночи, незнакомый, но страшный.

— О чём ты говоришь? — прозвучало вкрадчиво и угрожающе. Словно он имел в виду ещё что-то, кроме сказанного.

— Тебе плохо?

— Я потерял работу и теряю жену. Как мне может быть хорошо? — Влад наклонил голову в сторону, резко, словно дёрнулся, и я поспешно убрала свою руку с его плеча.

— Всё, чего я хочу: жить как раньше.

Это истинная правда.

Влад с усилием подавил в себе разгорающийся тёмный огонь. Даже дышал теперь тяжело, словно только что пробежал стометровку:

— Ты прости, Лиз, ладно? Очень трудно, но я стараюсь.

Меня опять захлестнула волна нежности. Захотелось заплакать.

— А