Коллекционер - Александр Варго

— Почти. Одну цепочку забрал, — нехотя признал Павел. Он чувствовал себя ущемленным, отвечая на вопросы этого упыря, невозмутимого и гладко выбритого. Да еще делая это в собственной квартире.

— Ювелирное украшение могли забрать для отвода глаз, — рассудительно сказал Лев. Теперь его глаза были сухими и колючими, словно новенькие сверла. — Как бы то ни было, охотников на вашу коллекцию не так много. Продать ее практически нереально: вряд ли кто-то будет готов купить такой «горячий» товар. Разве что за границей, но я надеюсь, что следователь даст соответствующее поручение о проверке грузов, которые могут следовать за рубеж.

— Не будь наивным, адвокат. Мою коллекцию можно вывезти на простой фуре. Куда-нибудь в Беларусь, в Грузию. А оттуда уже хоть в Латинскую Америку.

— Я могу найти человека, обладая информацией. У вас такая информация есть, — подчеркнул Лев. — Я больше чем уверен, что в дом к вам залез кто-то из «своих», так называемых единомышленников, коллег по хобби. Действуя вместе, мы можем сделать больше, чем следователи.

Закончив, он положил на стол визитную карточку. Даже мимолетного взгляда хватило, чтобы определить ее высокое качество: прорезиненная бумага «тач кавер»[8], реквизиты Льва выделены золотистым тиснением.

— Вали отсюда, адвокатишка, — сказал Шибаев, щелчком скинув визитку на пол. — И скажи спасибо, что я не убил тебя. Это из-за тебя она погибла.

Лев поднялся из-за стола, пригладив выбившиеся из хвоста волосы. Лицо адвоката было ровным и непроницаемым, как камень.

— Нет, Павел. В тот вечер вам следовало остановить свою супругу. Тогда вы бы лишились только коллекции.

Он вышел из кухни, оставив за собой легкий шлейф одеколона.

— У вас есть время подумать, — услышал Павел его голос. — Но не тяните долго, дело не терпит отлагательств.

* * *

Вере Андреевне — так звали двоюродную бабку Долина, к которой он сейчас направлялся, — шел восемьдесят второй год. У нее была непростая судьба, и жизнь ее потрепала так сильно, что Максим удивлялся, как его родственнице вообще удалось дожить до преклонных лет. Всю свою жизнь она проработала на почте, безустанно разнося газеты c журналами, и наградой за более чем пятьдесят лет службы стала копеечная пенсия.

Мама рассказывала, что Веру Андреевну часто поколачивал муж, но она все терпела c безропотной покорностью. Доставалось и юному Носу, особенно когда его папаша был под мухой, а это бывало часто, так как пил он крепко.

В итоге домашний тиран умер от остановки сердца прямо на заводе, у станка. Кроме Носа, у Веры Андреевны было еще двое детей. Старшего сына убили в пьяной драке, а вот дочери повезло больше: она выскочила замуж и умотала за границу, куда-то в Норвегию. И насколько знал Максим, отношения c матерью не поддерживала, хотя Вера Андреевна, по сути, была совершенно нормальной женщиной, заботливой и доброй. Будучи маленьким, Максим часто захаживал к ним в гости c мамой. Нос тогда еще не имел судимостей и не заливал за воротник каждый день, и Вера Андреевна угощала мальчика вкусными пирожками c яблоками…

Подходя к дому Носа, Максим вдруг замешкался. Он не был готов к разговору со своей двоюродной бабкой, да и вообще вряд ли смог бы ответить себе на вопрос, какого лешего поперся к старушке.

Может быть, где-то в глубине его души остались чувства, свойственные простому человеку: эмпатия, сострадание, заботливость, наконец. Действительно, на дело c Носом они уехали в пятницу днем, а сейчас уже вечер воскресенья. Бедная бабулька уже более двух суток одна. Может, она уже окочурилась?

«Ну и хорошо, — тут же влез голос. — Меньше проблем».

Максим усмехнулся. Наверное, да.

Так что никакой эмпатией тут и не пахнет, признал он.

«Ты просто хочешь узнать, что она знает и не предпринимала ли каких-то мер по поиску своего непутевого сыночка», — подумал Максим, шагая к подъезду. Сухой расчет, вот и весь ответ.

В его руке были зажаты ключи от домофона и квартиры Носа, которые Максим нашел в «Газели». Он знал, что Вера Андреевна практически никуда не выходит. Связано это было, во-первых, c замкнутостью старухи, а во-вторых — c прогрессирующей болезнью суставов, из-за чего она могла передвигаться только c помощью ходунков. И если сейчас она ему не откроет дверь, то Максиму придется войти в квартиру, используя ключи Носа.

Вера Андреевна жила на седьмом этаже, и Долин нажал на кнопку, прислушиваясь к мерному гудению лифта. Пока тот ехал, Максим неожиданно вспомнил, что когда-то в детстве бабушка подарила ему рыцарей в красивой диорамной упаковке. Долин помнил подарок очень хорошо, как будто это произошло вчера (он вообще отчетливо помнил все, что касалось его коллекционирования), — чудесный набор завода «Прогресс», который уже тогда в связи c закрутившейся вовсю перестройкой дышал на ладан. И сейчас таких рыцарей можно приобрести только на интернет-аукционах…

Поднявшись на этаж, Максим приблизился к квартире Носа и нажал на кнопку звонка. Где-то за дверью зазвучала короткая трель. Глядя на обшарпанную дверь и болтающуюся на честном слове кнопку, Долин вдруг подумал о еще одной особенности своей родственницы. И началось это c той жуткой аварии, в которой погибли его родители. Вера Андреевна очень тяжело переживала эту трагедию, и с годами ей стало казаться, будто дорожное происшествие произошло буквально на днях. Первое время Нос пытался все ей объяснять, и старушка вроде бы соглашалась, но наступал новый день, и все начиналось сначала. Помутившись рассудком, несчастная буквально застряла в событиях десятилетней давности.

Дверь не открывали, и Максим, выждав еще около минуты, сунул ключ в замочную скважину.

«Будем надеяться, что c бабулей все в порядке», — подумал он, заходя в квартиру.

В нос мгновенно шибануло резким запахом давно непроветриваемого помещения, к которому примешивалось кисловатое амбре грязного белья и лекарств.

— Баб Вер! — крикнул Максим, прикрывая за собой дверь. Посмотрел на облезлый линолеум, который, судя по всему, не меняли лет эдак сорок. Мимо c деловитым видом просеменил таракан, и Долин, вначале намеревавшийся разуться, отказался от этой идеи.

«Как тут еще крысы не завелись», — промелькнула мысль, пока он оглядывал убогую прихожую. Обои выцвели от времени и отслаивались, в некоторых местах они были ободраны до штукатурки. На покосившейся вешалке вместо сломанных крючков были вбиты гвозди. Вокруг валялись обрывки газет, рядом c пыльной обувницей выстроился ряд пустых бутылок.

— Ау? — позвал Максим и открыл дверь в первую комнату. Судя по обстановке, здесь обитал Нос. Долин направился дальше. Запах лекарств стал явственнее, из-за приоткрытой двери доносился звук работающего