Коллекционер - Александр Варго

каждый раз приходить сюда, как паломник. Да и хранить в подвале c повышенной влажностью редчайшие экземпляры солдатиков, на которые и дышать-то страшно, так себе вариант.

Но и принести все это богатство к себе домой он сейчас не может. Слишком рискованно.

Во всяком случае, он не будет ничего делать, пока не уляжется шумиха.

(Это игрушечное дерьмо не принесет тебе счастья)

Слова Носа прозвучали в голове Максима так громко и отчетливо, что ему стало неуютно.

Все, пора выбираться отсюда. И наверное, самое время навестить мать Носа. В конце концов, это и его родственница.

* * *

Проводив родителей Лены, Павел вернулся в квартиру. Он выглянул в окно, наблюдая, как старенький «Рено Логан» c его тестем и тещей выруливает со двора. С застывшей улыбкой Шибаев помахал иномарке рукой.

Прошедшую встречу вряд ли можно было назвать хорошей. Если вообще в сложившейся ситуации, когда какой-то псих убивает твоих жену c сыном, допустимо слово «хороший».

Они показали Павлу белоснежное платье, которое специально купили для Лены. Он измученно кивнул.

Да, конечно. Очень красивое платье, чтобы проводить в последний путь свою жену. Про себя Павел подумал, что, если бы вместо платья ему продемонстрировали ветхое рубище, реакция была бы такая же. В конечном счете какая разница, в чем хоронить?! Ведь после этого гроб заколотят и опустят в землю. Так какой смысл наряжать мертвого человека, словно куклу?! Что изменится?

Мать Лены постоянно плакала, то и дело вытирая красные глаза платочком. Когда не плакала (в редкие моменты за то время, пока они находились у Павла), ее пальцы беспрестанно комкали этот несчастный влажный платок.

— Какая нелюдь это сотворила?! До сих пор не могу поверить!.. — то и дело причитала она, монотонно покачиваясь взад-вперед.

Ага. Павел тоже не мог поверить до сих пор. Интересно, Лена рассказывала своей матери о беременности?!

Тесть был более категоричен и резок, не особенно стесняясь в выражениях. После обмена соболезнованиями они коротко обсудили предстоящие похороны, а затем, когда повисла гнетущая пауза, он выпалил:

— Павел, тут есть твоя вина. Ничего бы этого не случилось, если бы не твое дурацкое увлечение. Эти твои солдатики…

Теща попыталась взять его за руку, но тот раздраженно отпихнул ее:

— В конце концов, ты мог бы поставить свою квартиру на охрану! И тогда негодяев, которые залезли сюда, скрутила бы полиция!

— По-моему, вам пора, — процедил Павел. Он из последних сил сдерживался, чтобы не вышвырнуть не на шутку разошедшегося старика, и только печальный повод их встречи удерживал его от радикальных действий. Что было, то было, они c тестем действительно недолюбливали друг друга, хотя и тщательно маскировали это при совместных встречах.

Когда машина скрылась из виду, Павел сел за стол.

Тявкая, к нему подбежал Вуди и уткнулся мокрым носом в колено. Шибаев рассеянно погладил пса.

— У таких, как мой тесть, всегда кто-то виноват, — мрачно сказал он, глядя на питомца. — Только не он сам.

Вуди неуверенно гавкнул. Мол, точно не знаю, хозяин, но в целом я с тобой полностью согласен.

(Ничего бы этого не случилось, если бы не твое дурацкое увлечение)

Павел болезненно скривился, как от зубной боли.

«Нет, старик. Дело не солдатиках», — c горечью подумал он.

Да. На самом деле вся проблема в том, что в последнее время он буквально каждое новое приобретение выкладывал в интернет. Ладно еще на закрытый форум: Павел хотя бы знал там каждого из коллекционеров. Но, помимо этого, он вел блог о военной миниатюре, а также страничку «ВКонтакте», где публиковал все, что связано c его коллекцией…

— Ты слишком увлекся, парень, — пробормотал Павел. — Упивался вниманием к своей игрушечной армии, как подросток радовался каждому «лайку» под очередным фото… А мало ли уродов на свете?

Да, уродов действительно много.

Но уродов, которые знали, где живет семья Шибаевых, и были в курсе их привычек (таких, как регулярные поездки на дачу), было значительно меньше.

Павел потер глаза, окаймленные темными кругами от недосыпа. Пойти лечь спать? Или напиться?

«Нет, — решил он. — Пьянка — удел слабых».

Пожалуй, он пойдет прогуляется c Вуди. А потом выпьет горячего чаю. А заодно поразмышляет, кто мог бы отважиться на кражу его коллекции…

Внезапный звонок в домофон прервал его мысли, и Павел удивленно посмотрел в сторону прихожей. Потом взглянул на часы. Половина одиннадцатого вечера. Интересно, кого это принесло в такой час? Каких-то знакомых Лены, решивших выразить соболезнования?

Он подошел к домофону и снял трубку:

— Слушаю вас.

— Добрый вечер, Павел, — прозвучал мужской голос. Уверенный и властный, голос человека, привыкшего добиваться своей цели. — Прошу прощения за поздний визит, но я насчет похорон вашей супруги. Это не займет много времени.

Брови Шибаева поползли вверх. Кто это еще? Ритуальный агент? Так вроде уже все вопросы c погребением Лены улажены, никакие посредники ему не нужны. Помедлив, он все же нажал на кнопку, слушая, как в трубке раздалось протяжное «пи-и-и!».

— Заходите.

Спустя минуту в дверях стоял высокий мужчина лет пятидесяти в строгом черном костюме. Ярко-алый галстук напоминал широкую ленту крови, стекающую из его шеи. Гладко выбритое лицо было неподвижным, как гипсовая маска, прямые темные волосы c легкой проседью затянуты в куцый хвостик. Уголки губ опущены, образовывая скорбные складки. От незнакомца исходил легкий аромат хорошего одеколона.

— Позволите войти? — вежливо спросил мужчина, и Павел молча посторонился. Указав на кухню, он добавил:

— Можете не разуваться.

— Благодарю.

Кивнув, гость проследовал на кухню и, не дожидаясь приглашения сесть, расположился на стуле.

— Слушаю вас, — произнес Павел. — Если вы хотите предложить похоронные услуги, то опозда…

— Я не похоронный агент, — мягко прервал его незнакомец. — Меня зовут Лев Владиславович, и я адвокат.

Павел насторожился.

— Зачем мне сейчас адвокат? — спросил он, тоже усаживаясь за стол. — Вопрос о наследстве жены пока не стоит…

— Наследство здесь ни при чем. Я не по этому поводу.

Выдержав паузу, Лев сказал, глядя прямо в глаза Павлу:

— Я знал вашу жену. Причем довольно близко.

Шибаев замер. Некоторое время он разглядывал сидящего перед собой гостя c безмолвным недоверием, словно пытаясь запомнить каждую его черту, каждую родинку и каждый волосок. Выбритое лицо слегка худощавое, губы тонкие, подбородок выступает вперед, намекая о твердом и непростом характере. Но больше всего Павла поразили глаза этого человека — угольно-черные, пронзительные, как два ледяных острия. Взгляд Льва был преисполнен глубокой скорби, но Павел без труда разглядел, что за ней, как за полупрозрачной ширмой, бушевала ярость, клокочущая и неистовая. Будто в старом кувшине сидел злобный джинн,