Другие миры кроме этого - Стивен Кинг

— Это оно! О Господи! Господи Боже мой!

Глава 7

1

— О Господи! О Господи Боже мой!

Похоже, Пэй больше ничего не мог вымолвить. Джек его понимал. Он сам знал, что не сможет вернуться в свой мир насовсем — это стало бы самоубийством (а после смерти Софи он всерьез об этом подумывал), — но время от времени осознание утраты накрывало его с новой силой. На сей раз в памяти всплыло название романа Томаса Вулфа: «Домой возврата нет». Пэйтон, конечно, не нашел заветный лист или потайную дверь, но камень он точно нашел. Точнее, целую их россыпь.

Один из них он протянул Джеку. С виду самый обыкновенный булыжник, но один его бок ярко поблескивал, превращая солнечный свет в целую галактику разноцветных искр.

— Это то, о чем я думаю?

Джек слез с повозки-букки. Он завел руки за спину и потянулся, чтобы размять поясницу. Потрепал по загривку каждую лошадь, а затем подошел к Пэю, явно пораженному такой неторопливостью. Разумеется, Джек и мальчишкой, и взрослым повидал в Долинах куда больше чудес, чем Пэй, но приходилось признать: такое он видел впервые.

Он взял у Пэя камень и повернул к свету:

— Похоже на кварц.

— Ни фига не кварц. Я тебе точно говорю. Я как-то раз колесил с турами в компании одного парня, Хайрама Голдштейна. Он специализировался на еврейском юморе. Из серии «Заходят как-то в бар итальянец, ирландец и еврей…» Слыхал такой?

Пэй безудержно тараторил. Джеку это даже нравилось. Приятно было видеть Пэйтона взбудораженным и полным энтузиазма, а не вечно дергающимся из-за Мэри.

— Нет. Выкладывай.

— Ну так вот, итальянец говорит: «Я устал и пить хочу, мне срочно нужно вина». Ирландец говорит: «Я устал и пить хочу, мне срочно нужно виски». А еврей говорит: «Я устал и пить хочу, у меня, походу, диабет». В краях, где любят свекольный суп, публика рыдала от хохота, а вот на Среднем Западе не зашло, гребаные фермеры… ну да неважно. Закончили мы тогда в отеле «Холидей Инн» в Нью-Йорке, выступали на разогреве у рок-группы, цеплявшей на бошки картонные бананы, но это уже совсем другая история.

— С удовольствием послушаю, — отозвался Джек.

Пэй затряс у него перед носом сверкающим камнем:

— Да забудь ты про них, ты сюда смотри! Хайрам как-то повел меня к своему фетеру — дяде то бишь. У того был здоровенный магазин в Алмазном квартале на Сорок седьмой улице. Денег у этих ребят куры не клюют, ну и лавочка, скажу я тебе! Он завел нас на верхний этаж и показал мастерскую. Место огромное, молодые девчонки сидят за длинными столами в одних сорочках — видать, страховка от краж, шут их знает. И они там все что-то разглядывали под лупами, шлифовали, сортировали, без понятия. Я спросил, откуда берутся алмазы, и дядя выдал нам целую лекцию, от и до, от Африки до Нью-Йорка. Хайраму скучал, он это сто раз слышал, а мне показалось занятным. Так вот, дядя показал нам кучу камней точь-в-точь как этот. Один в один, Джек!

— Все равно это может быть кварц. Гранит им усеян сплошь и рядом.

Не считая этого, он почти нечего не запомнил из университетского курса геологии. Лекции читали в восемь утра, и единственное, что помогало ему не клевать носом — это когда сидевшая рядом девчонка, милая Венди Брикелл в клетчатом сарафане, которая в ту пору носила брекеты, устраивала ему под партой массаж рукой. Никакой любовью там и не пахло — бедняжке тоже нужно было хоть как-то не уснуть.

— Какой к черту гранит! Это кимберлит. Видишь эти ямки на породе? По ним сразу понятно, что вещь подлинная. — Он издал высокий, дрожащий смешок. — Кварц, ага, разбежался!

На протяжении следующей мили, а то и больше — на этом участке Ривенская дорога шла прямо как стрела, — повсюду виднелись вспышки. Огненные точки сияли так же ярко (если не ярче), как отполированные зеркала гелио-станций.

— Могут оказаться и фальшивкой, — засомневался Джек. — Ну, знаешь, как цирконы?

Пэй подобрал увесистый булыжник размером с кулак — самый настоящий гранит. Взял один из сверкающих осколков и с силой провел по булыжнику. На граните осталась глубокая царапина. На самом же четырех— или пятикаратном осколке света — ни царапинки.

— Это алмаз, без дураков. Мы богаты, Джек! Мы, блядь, сказочно богаты!

Джек с грустной усмешкой наблюдал, как Пэй рухнул на колени и пополз, пачкая штаны белой дорожной пылью, выковыривая из земли усыпанные алмазами камни и судорожно набивая ими карманы. Зрелище было забавным, но в то же время нагоняло тоску. Джек вернулся к кузову повозки. Достал пару яблок и наполнил железный таз водой из бочки. Половину выдал Рангу, половину — Золотому Мальчику. Кони жадно зафыркали, лакая воду.

— Ты чего там делаешь? — возмущенно крикнул Пэй. Он уполз уже ярдов на двадцать. Карманы его раздулись, а руки были полны сверкающих камней. — Помоги лучше! Тащи сюда мешок! Вытряхивай на фиг яблоки!

Джек проигнорировал его призыв и выдал лошадям по яблоку. На него накатила нечеловеческая усталость, не предвещавшая этой миссии ничего хорошего, учитывая, сколько им еще пилить… да и смысла во всем этом он не видел. Видел ли его Большой Кахуна? Джек сильно сомневался. У губернатора уже половина мозгов набекрень съехала. Источена червем.

— Пэй. Вернись.

Пэй расхохотался — пронзительным, истеричным смехом человека, у которого, возможно, в голове тоже начинал шевелиться собственный червь:

— Я богат, Джеки-бой! Если это алмазы, у меня в каждом кармане этих дурацких шерстяных штанов, от которых все чешется, лежит по миллиону долларов!

— Вернись.

Пэй поднялся на ноги и побрел назад. Несколько усыпанных алмазами камней вывалились из его рук, он тут же кинулся их поднимать, попутно прихватывая новые. Лицо его было серым от грязи, а глаза безумно дикими. Джек сразу вспомнил Фреда К. Доббса, помешанного на золоте золотоискателя из фильма «Сокровища Сьерра-Мадре».

— Откуда они взялись? Почему они вообще здесь валяются?

Джек перехватил Пэя за запястья и силой развел его руки в стороны. Камни со звоном посыпались на дорогу сверкающим (и, надо признать, весьма соблазнительным) водопадом. На мгновение Джек испугался, что Пэй сейчас на него бросится.

— Я понятия не имею, почему они здесь, — ответил Джек. — Ровно так же, как не знаю, почему никто в баронстве не додумался изобрести мороженое или заново