Глазок. Сборник мистики и хоррора - Сергей Жоголь

— Это сделка, а сделка предполагает торг, — Локи наморщил лоб, потеребил пальцами косицу. — Значит, ты хочешь, чтобы эта девушка, эта заблудшая душа, предназначенная Одину, осталась с тобой? Так?

— Да! Именно этого я и хочу!

— Ну что ж, я готов помочь, но меня не устраивает плата, — Локи выпятил губу, небрежно посмотрел на Болли. — Признаюсь, когда-то я действительно хотел получить эту клыкастую зверюгу, но, сейчас…

Эйнар расправил плечи и потянул шнурок плаща.

— Тогда может быть, — накидка упала на землю, — ты хочешь получить это?

Викинг распахнул куртку, на его груди на кожаном ремешке висело отрубленное ухо.

* * *

В ту ночь Эйнару не спалось. Он вспоминал последнюю встречу с Хейни…

Старый ярл принимал молодого воина неохотно, выслушал просьбу, задумался.

— Ты лишь дважды ходил в набеги. Так? — не спросил, а скорее уточнил старик.

— Так, мой ярл. Я молод, но уже сумел проявить себя.

— Проявить? Ха! — скривился Хейни. — Пару раз встретился с настоящим врагом и уже возомнил себя героем. Это не даёт тебе права претендовать на руку моей дочери!

Эйнар нахмурился, но промолчал. Хейни продолжил:

— Ладно. Я не хотел обидеть тебя. Я слышал от ярла Рагнара, что ты смел. Неплохо владеешь топором и копьём, и тебе уготовано — Хейни хохотнул — великое будущее. Если бы не это, я не стал бы и слушать твоих притязаний. Но, ты просишь руки моей дочери! Ты? Простой воин.

— Я люблю Ингрид!

— Прекрати! — ярл сморщился так, что его лицо стало похоже на засохшую сливу. — Что такое любовь? Хотя… Я стар, а мой род не должен угаснуть. Ингрид — единственное дитя, но ей нужен настоящий, сильный и знатный муж, а не…

— Такой как я? — прошипел Эйнар, сквозь зубы.

— Вот именно! — скривился старик. — Ярл Рагнар мой друг и союзник. Он благоволит к тебе, Эйнар-викинг, а поэтому…

Вскоре Эйнар вернулся из бухты Вестмар, владений Рагнара, где принёс клятву ярлу и получил приказание готовиться к весеннему походу. Теперь он снова отправится к Хейни и напомнит старику о данном обещании. Пусть не сейчас, пусть после этого похода, но Ингрид станет его женой.

Громкий лай и рычание прервали раздумья Эйнара. Казалось, десяток великанов затеяли драку в его маленьком дворике. Молодой викинг подхватил топор и выскочил на улицу. Болли сцепилась с огромным зверем. В напавшем на собаку существе Эйнар признал гигантского волка. Болли не отличалась особой хрупкостью, но этот волк… Он был воистину огромен! Зелёные глаза, покрасневшие ровно наполовину, тонкая морда, огромные, как моржовые бивни, клыки. Оборотень! С обычным волком Болли справилась бы в два счёта.

О вервульфах-оборотнях любили рассказывать местные старожилы…

Эйнар бросился к дерущимся и, боясь зацепить Болли, ударил чужого зверя древком топора. Нападавший отскочил. Эйнар обернулся. Его любимица дышала с трудом, при ходьбе припадала на заднюю лапу, из плеча сочилась кровь.

Эйнар снова повернулся к чужаку, прыгнул вперёд и коротко, почти без замаха, ударил…

Оборотень увернулся, но топор Эйнара всё-таки коснулся плоти. Зверь отступил, перемахнул через забор и исчез в прохладном сумраке ночи. Болли разразилась неистовым лаем, дёрнулась, но завалилась на бок. Окрик хозяина заставил собаку замереть. Эйнар оглядел место битвы и увидел на земле отсечённое волчье ухо. Подняв его двумя пальцами, стал разглядывать трофей. Когда волчье ухо, покрытое рыжеватой шерстью, прямо на глазах, превратилось в кусок розовой плоти, маленький и изящный, молодой воин нисколько не удивился.

Оборотень. Стоило ли сомневаться?

* * *

Ингрид стояла на деревянной пристани в простом льняном платье серого цвета, вдыхала едкие запахи дыма и крови. На корабле перед мачтой на невысоком помосте находилось бледное тело мертвеца. Облачённый в дорогие доспехи Сверре, сложив руки на груди, лежал будто живой. Возбуждённая толпа рычала, улюлюкала, многие возбуждённо хохотали. Кто-то пел песню, одна из женщин голосила что-то непонятное. Стоявший на палубе мужчина в рогатом шлеме достал из клетки чёрного петуха и, одним ударом, снёс ему голову. Толпа снова заревела. На палубе, у самых ног жреца, уже лежала мёртвая лошадь, чёрная, как и петух. Ингрид поняла, что очередь за ней. Она взошла на палубу. Сама. Никто её не неволил. И оглянулась. Среди прочих она увидела отца. Тот сидел в огромном резном кресле и о чём-то беседовал с крепким бородачом в лисьей накидке. «Это ярл Атли младший брат Сверре, — подумала Ингрид. — Теперь он станет конунгом. Где же Эйнар? Он же обещал. Сказал, что не оставит её, спасёт». В этот момент жрец в рогатом шлеме схватил её за руку, потащил за собой, сильным рывком заставил упасть на колени. Прямо перед лицом Ингрид мелькнул жертвенный кинжал. Страх сковал мысли, но надежда всё ещё не покинула её. Ингрид повернулась, вытянула шею и в этот момент увидела его…

Эйнар стоял в задних рядах, лицо его казалось бледным, в глазах был лёгкий испуг. Однако Ингрид не увидела в них настоящего страха. Значит, всё получилось. Он заключил сделку с Локи, и тот спасёт её…

Ингрид посмотрела на губы Эйнара, они шевелились. Может он молит богов? Молит Локи о моём спасении.

Глядя на подрагивающие губы мужчины, Ингрид вспомнила их первый поцелуй. Это произошло уже при второй их встрече. Эйнар оказался таким неловким, даже неуклюжим. Он, пусть молодой, но уже зрелый мужчина, побывавший в десятках битв, тыкался в неё губами, как слепой щенок. Девушка тогда засмеялась, а он, поначалу обиделся, но потом… Она — Ингрид дочь Хейни — учила его искусству любви. Когда она впервые сорвала с него одежду, Эйнар удивился её опытности. Ингрид рассказала.

Её — дочь ярла с детских лет обучали тому, как доставлять удовольствие мужчине, ублажать его, дарить плотскую радость. Умудрённые опытом тир — женщины-рабыни готовили её в жёны знатному воину: конунгу, ярлу, на худой конец богатому бонду, но Ингрид выбрала Эйнара — обычного бедного викинга. Выбрала один раз и навсегда. Именно поэтому она сейчас здесь, и над ней занесён острый клинок.

Ингрид снова вытянулась. Эйнар прикрыл глаза, кивнул. Медленно, сдержано. Он спокоен. Значит, всё будет хорошо. У него получилось. Он сказал, что не даст ей уйти.

Значит, сегодня она не умрёт!

Когда жертвенный кинжал вошёл в её плоть, Ингрид почувствовала боль, но не испытала страха. И она воспарила, лёгкая, как тополиный пух. Летала, носимая слабыми порывами воздуха. Рядом, точно шагая по облакам, ходили петух и лошадь. Снизу полыхал огонь. Корабль с телом убитого конунга плыл по волнам. А вот и он — Сверре — такой же