Се7мь больных грехов: полные злодеяния - Кевин Суини

КЭССИ УМЕР.

Эта мысль, как и большинство мыслей Поллукса, неполна лишь постольку, поскольку в ней отсутствует правильный синтаксис.

Он имел в виду: Кэсси мертв.

Он имел в виду, что Кастор все равно что мертв, потому что Поллукс намерен выиграть эту ужасную игру, что приведет к гибели его близнеца. Все, что Поллукс должен был сделать, - это съесть больше зубов, какашек и Липкой Штучки. Липкая Штучка находится в круглых волосатых яйцах, болтающихся между бедрами его брата, пока тот сидел на земле в нескольких футах от него, блюя. И потом ел блевотину снова и снова.

Лицо Полли БОЛЕЛО, он чувствовал себя УЖАСНО.

Полли был полон ненависти. Ненависть - черная.

Полли был полон злобы. Злоба - красная.

У него были проблемы со зрением. Его глаза болели и были направлены в разные стороны, и он не мог моргнуть.

Это не имелo значения.

Черный и красный. Полли подполз к брату, опустил голову к его голой заднице с зияющим очком, повернул шею, наклонился вперед и одним плавным движением всосал яйца Кастора в свой окровавленный, развалившийся рот, и укусил, раздробив осколки передних зубов с ошеломляющей болью. Первый укус не прорезал прочную кожу мошонки. Кастор уже был на середине пути своей рвоты. Он остановился и внезапно вдохнул.

Вдох задержался в его легких.

Поллукс кусал снова, и снова, и снова. Kаждый укус посылал молнии боли от его раздробленных зубов в мозг, затем он сжимал челюсти и откидывал голову назад так сильно, как только мог. Края его сломанных зубов были острые, как разбитый фарфор. На третьем укусе они пробили мошонку, обеспечивая ему опору, пока он зверски откидывал голову назад. Дыхание, запертое в легких Кастора, внезапно вырвалось наружу в длинном вопле: он чувствовал, как отгрызают его яички. Поллукс держал свои руки на ягодицах брата и использовал их как рычаг, его челюсти были сжаты так сильно, что он слышал, как скрипят сухожилия внутри. Он все еще тянул назад, мошонка растягивалась, как резина, трещины в коже появлялись и удлинялись там, где ee прокололи зубы. Крепление яичек изнутри были уже оторваны у семявыносящих протоков, следующие секунды кожа растянулась на шесть дюймов... восемь дюймов... фут[18], прежде чем трещины соединились - и в потоке крови голова Поллукса отлетела в сторону. Eго рот был полон.

Он попытался сглотнуть, почти задыхаясь. Его брат продолжал вопить голосом более высоким, чем следовало бы. Поллукс откинулся на спину и стал жевать. Мягкие яичные штучки лопались, и теплая субстанция, похожая на Липкую Штучку, залила его рот, и теперь он мог глотать. Он глотал кровь, сперму и волосатую кожу.

Рядом что-то выло от боли, возмущения и животного безумия. Секунды спустя Кастор настиг его. Eго руки сжали голову Поллукса с двух сторон, удерживая, а затем его рот внезапно сомкнулся над выпученным, выпавшим левым глазом и сломанные зубы скрежещнули по лопающемуся шару, как гигантский нарыв. Поллукс вскрикнул, когда его брат высосал теплую слизь из его глазного яблока, высосал сам сдувшийся шар из лица и откусил его у зрительного нерва.

Выпадение глазного яблока из глазницы называется "смещением", - диктовала эта странно спокойная, излагающая факты из медицинского учебника, часть разума Кастора, крошечное и отделенное ядро здравомыслия. - Жидкость внутри глазного яблока называется "стекловидным телом".

Словно инстинктивно, Поллукс угадал, что Кастор в любую секунду попытается повторить это злодеяние, попытается съесть его второе глазное яблоко, высосать его из головы, как высасывают улитку из раковины. Молниеносно его правая рука опустилась между ног Кастора, схватила член, зверски выкрутила его, как выкручивают дроссель у мотоцикла, и потянула. Он скорее почувствовал, чем услышал, как мочеиспускательный канал и вены вырываются из своих мест глубоко в промежности его близнеца, это ощущение было похоже на то, как если бы он схватил глубоко укоренившееся растение и вытаскивал его из грязи.

Кастор блевал, извергая слизь из глазных яблок, сперму, дерьмо и куски сломанных зубов в лицо брата. Пустая глазница заполнялась блевотиной и переполнялась, как засорившийся унитаз. Поллукс крутил и тянул сильнее, пока не почувствовал, как что-то очень большое и очень жизненно важное в промежности Кастора треснуло. Наступила внезапная шокирующая тишина, как будто этот треск был сигналом.

Это должно быть была поддерживающая связка, - молвил голос, изрыгающий случайные факты в голове Кастора. - Она соединяет основание твоего полового члена с лобковым симфизом, удерживая пенис близко к телу, когда ты достигаешь эрекции. Ай!

Кастор посмотрел вниз на Поллукса. Его ухмылка была широкая и дикая, как у акулы.

Поллукс посмотрел вверх на Кастора... или, по крайней мере, его оставшийся глаз посмотрел на брата.

- Я хосю, - мечтательно потребовал Кастор. - Я хосю сфои яйса насат.

Я хочу свои яйца назад.

- Атдай мне маи супы, - ответил ему Поллукс.

Отдай мне мои зубы.

Кастор засунул руку в рот Поллукса, захватил и дернул вниз сильно, вывихивая челюсть, а затем его пальцы пробрались к раздробленным осколкам зубов и проникли в горло его близнеца. Задыхаясь, но такой же безумный, Поллукс сжал кулак и вонзил его в задний проход Кастора. Он толкал, напрягался до запястья... а затем еще дальше.

А затем наступил бардак.

* * *

Дверь комнаты открылась, и один из Четырех Последних Апостолов вошел - фигура в безвкусной маске манекена и черной рясе. Дверь оставалась открытой. Большинство движений прекратилось несколько минут назад. Большинство, но не все. Признаки жизни еще остались. Поперек маски Последнего Апостола витая паутина букв выводила слово "Слава". Слава подошла к братьям. Ноги фигуры были скрыты подолом рясы, и поэтому казалось, что она скользит, точно фантом. Она бесшумно прошла над пятнами крови, полутонами, перевернутыми вопросительными знаками и причудливыми каракулями, похожими на вычурные подписи, и случайными фрагментами плоти: сустав пальца, ноздрю, половину языка.

В воздухе витал любопытный запах. Как в мясной лавке. Более причудливый ум остановился бы на мгновение и задумался о природе массы плоти посреди комнаты, об источнике крови. То были близнецы, люди, рожденные из одного яйца. Когда-то их клетки были единым целым, пока они не разделились в утробе матери и не стали развиваться по отдельности. Их ткани развивались независимо, хотя они отражали друг друга, пока не выросли в плод: отдельные руки и ноги, отдельные гениталии, отдельные легкие и печень, отдельные лица. Более причудливый ум мог бы посмотреть на груду мышц, костей и скопления жидкостей, и подумать,