Свидетель - Коллектив авторов

доктора и маму – уже хорошо. Наверное, если вся квартира – это не одна большая «доска памяти», значит, все не так уж плохо, и я могу прожить свой день. День рождения у меня теперь ежедневно. Снова улыбаюсь своей шутке и допиваю кофе. Кофейная смесь 345, два сорта бразильской арабики. Почему я помню это, но не помню, где живет моя мама? Где моя семья? Кто я, черт подери?

Внезапная горькая тоска охватывает меня целиком. «Доска памяти» сообщает мне все необходимые факты, но тот, кто ее составил, не может ответить на самые важные вопросы. Без этого человек сможет выжить, но не будет жить. Ее составил я? Наверняка с чьей-то помощью. Неловко переставляю ноги, чтобы не испачкать светлый ковролин, шагаю по квартире на пятках. «Да, это все написал ты, Саймон. Меня зовут доктор Роуз, я жду тебя на Окланд-стрит, двенадцать, в двенадцать десять».

Надеваю пальто, машинально проверяю ключи в кармане и закрываю дверь. На ней номер – 12, цифры металлические, выглядит дорого и надежно. Я удивлен. Неужели ожидал увидеть дешевый мотель или коридор из типичного гетто? Не знаю, я ничего не знаю. Я не помню.

Когда я выхожу из подъезда, в глаза мне бьет свет теплого, но уже осеннего солнца. Машин на парковках почти нет, наверняка сегодня будний день. Листья платанов, шурша, падают мне под ноги, и я трачу почти двадцать минут на то, чтобы загнать носками ботинок платановые орехи в канализацию. Ласковые раньше лучи начинают слепить, и я роюсь во внутреннем кармане, достаю темные очки. Машинальные действия даются мне лучше осознанных.

Опоздал – головная боль ошпаривает, будто кипятком. Хватаюсь за лоб, словно пытаюсь втолкнуть пульсирующий и ноющий мозг подальше, к затылку. «Нужен аспирин. Наверняка…» – кто-то трогает меня за плечо, я вздрагиваю и резко оборачиваюсь.

Передо мной стоит девушка в спортивных штанах и ярко-желтой курточке. Ее кудрявые рыжие волосы светятся на солнце, точно янтарь, и я щурюсь даже сквозь темные очки.

– Вам плохо?

Я оглядываю ее сверху донизу. Когда я замечаю, что она в домашних тапочках, мое лицо разрезает виноватая улыбка:

– Голова болит, но это ничего. Спасибо.

Она достает из кармана куртки пару блистеров с таблетками и протягивает мне:

– Держите, это аспирин. Вы каждый день обещаете мне, что сходите к врачу с этими болями. Так и не сходили?

Я пару секунд смотрю на блестящие прямоугольники на своей ладони, а потом поднимаю глаза на девушку:

– Я обещал?

Она удивленно смотрит на меня в ответ. Ее глаза цвета молодой листвы, но она серьезно сводит брови, и взгляд становится мрачен:

– Да, вот уже пять дней подряд я встречаю вас тут. Третий день выношу аспирин. И вы обещали мне, что обратитесь к доктору, Саймон.

Я отшатываюсь от нее, острые края блистеров врезаются в ладонь.

– Спасибо… Полагаю, я уже спрашивал, как вас зовут?

– Мари.

Она глядит теперь испуганно, и мне от этого становится тошно.

– Ничего, все хорошо… Саймон?

«Мари».

Я разворачиваюсь и почти бегу вниз по улице, на ходу глотая таблетки. «Мари. Мари. Мари», – ее имя бьется в моей голове, гремит набатом, пока мозг наконец не остывает, а я не оказываюсь на Окланд-стрит. Оставшиеся таблетки я сую в карман пальто и замираю: пальцы находят кроме старой пачки пастилок от кашля и пары центов горсть чего-то. Отделяю часть от целого и извлекаю ее наружу.

В зудящих пальцах с обломанными и объеденными ногтями я держу черный продолговатый камушек. Он гладкий и прохладный, с одной стороны я нахожу небольшое отверстие. Заглядываю внутрь, но меня там никто не ждет – просто Черная дыра под микроскопом.

И внутри моей головы взрывается сверхновая, а мир перед глазами гаснет. Остаюсь лишь я, взрослый мужчина. Невысокий и худощавый, в хорошем осеннем пальто, черных джинсах и ботинках, я стою на песке. Передо мной плещется океан, а посреди дюн и выброшенных на берег бревен сидит мальчуган в полосатых брючках и панаме и собирает черные вытянутые камушки в ведерко.

К нему подходит женщина. Ее длинные каштановые волосы подвязаны голубым платком. У нее изящные руки. Она поправляет панамку на голове мальчика и спрашивает:

– Опять «пальцы дьявола»?

Малыш поднимает голову и счастливо кивает:

– Да, мамочка! Я собрал все!

– Все? И сколько же было нужно, чтобы Дьявол разрешил нам уйти отсюда?

– Двенадцать, мамочка. Мы свободны. Мы можем идти.

Мальчик смотрит на меня. Радужки у него почти белые, он не моргает и улыбается.

Я резко открываю глаза. В потной ладони все еще зажат «палец дьявола». Я пячусь и подпрыгиваю от громкого автомобильного гудка и визга тормозов. Возвращаюсь на тротуар. Пока я иду к Окланд-стрит, двенадцать, и быстро пересчитываю в кармане черные дырявые камушки, мне в спину летит отборная брань. Кажется, у этого парня ирландский акцент.

Офис доктора Роуз находится на втором этаже. В коридорах висят картины, я мельком оглядываю их и достаю из глубин сознания фразу «тест Роршаха». Правда, тут же ее забываю. Доктор встречает меня в приемной. Высокая темнокожая женщина, чуть за сорок, белый жемчуг на шоколадной блузе – я подмечаю странные детали и сочетания цветов и одежды.

«Нужно спросить ее об этом. Кто я? Дизайнер? Модельер? Гей?»

– Здравствуйте, Саймон. Нет, вы не дизайнер. Вы инженер. – Роуз окидывает меня взглядом, легко улыбается, но я чувствую, как она словно просвечивает меня рентгеном. Видимо, выгляжу я так себе, и она спрашивает:

– Опять кошмары?

Морщусь и виновато жмурюсь.

– Я все забыл, доктор.

Она кивком приглашает меня войти в кабинет. Там много света, и я решаю не снимать очки. Видимо, я делаю так постоянно, потому что она не настаивает и устраивается в кресле напротив.

– Головные боли? Хуже, чем вчера?

Я хмурюсь и перебираю камушки в пальто. Их монотонные скрежет и пощелкивание успокаивают меня.

– На моей «доске памяти» про боли ничего не было сказано. Сам я не помню, так что, скорее всего, как вчера.

Роуз что-то быстро записывает на маленьком розовом бланке и протягивает бумажку мне:

– Так я и думала. Ничего, мы с вами неплохо продвигаемся, Саймон. Здесь рецепт… Я увеличила дозу аминалона, на аспирин вам рецепт не нужен. Боюсь, от ваших головных болей поможет только он.

– Или пуля.

– Или пуля.

Мы вместе смеемся. Я насчитал восемь «пальцев дьявола».

Когда я выхожу от доктора