Свидетель - Коллектив авторов

толку с того? Без камеры, без денег, без телефона. Без нихрена, короче. Странно, но о том, чтобы вернуться обратно, речь даже не заходила. Качур отнесся с пониманием. Поглядел сочувственно, покряхтел, а затем выкроил Фомину кое-что из собственных запасов. И отправились, как было условлено…

Они наконец вышли из сумрачного осинника в пустое голое поле, и Фомин увидел в отдалении серые крыши приземистых домов, уныло мокнущих в бурьяне. Деревня была небольшая, десятка полтора дворов. Во взорах черных окон не виднелось и проблеска жизни.

В начале улицы, в чепыжах, чернел исполинский гусеничный трактор, похожий на сожженный танк. Качур миновал два крайних дома, направился прямиком к тому, где в затейливый узор наличников были вплетены пятиконечные звезды. Этакая колхозная эклектика. Не иначе, председательский дом. Качур поднялся на крыльцо, уверенно отворил дверь. Пронзительно взвизгнули петли – Фомин непроизвольно поежился.

– Мир вам, хозяева, – сказал Качур, переступив порог. – Заночуем мы у вас. Утром дальше пойдем.

В избе никого не было, разве что мыши, забившиеся в щель при появлении незваных гостей. Фомин, вошедший следом, тихонько хмыкнул, покрутил головой.

– Какие хозяева? Ты вроде говорил, что деревня заброшена.

Качур пожал плечами.

– Дом старый, хозяев помнит. Значит, считай, они по-прежнему тут.

Чудной он все-таки был дядька, себе на уме.

Качур скинул рюкзак, примостил его на лавку в углу. Достал фонарь, переключил в режим ночника, поставил на стол. Затем сел и принялся расшнуровывать ботинки. Буркнул, не глядя на Фомина:

– Ну, что встал, располагайся. До света еще долго.

– Где располагаться? – озадачился Фомин.

Из всей обстановки тут были стол да лавка, которую уже облюбовал Качур. И холодная туша русской печи, занявшая треть помещения.

– Да хоть на печи прикорни, – сказал Качур. – Или посмотри, может, в горнице что найдешь.

– Где?

– Ну, в другой половине.

Фомин прошел за загородку. Там оказалось совсем пусто, только увечный колченогий стул возле окна, и тут же, на подоконнике, – жестянка, полная истлевших окурков и обгорелых спичек.

М-да, скудно у деревенских было с досугом…

Так, а там что у нас такое?

В окне дома поодаль, через улицу, мерцал тусклый огонек, словно кто-то неведомый украдкой запалил свечку.

– А ты говорил, никто здесь не живет, – упрекнул Фомин.

– Не живет, – подтвердил Качур.

– А там кто? – Фомин указал на окно. – Туристы? Тоже как бы случайно сюда забрели на постой? Или прежние хозяева вернулись?

– Нет там никого, – сказал Качур ровным голосом. – Морок это.

Фомин ему, конечно, не поверил.

– Пойду гляну.

Он было поднял свой рюкзак, но Качур его остановил:

– Не ходи. Ночь на дворе. Не стоит тут в потемках по чужим домам шастать.

– Не страшно, у меня фонарь есть, – отмахнулся Фомин. – Или случится чего?

– Может, и ничего, – сказал Качур. – Но лучше не надо.

– Темнишь ты, дядя, чего-то.

– Не я темню, ночь темная.

– Притомил уже загадками говорить.

Качур бросил на упрямого спутника короткий косой взгляд, смиренно вздохнул:

– Ну, как знаешь, держать не стану. Но я тебя предупредил.

– Ага, – сказал Фомин. – Ты предупредил, а я принял к сведению. Есть что добавить?

– Нет.

– Ладно.

Фомин достал из рюкзака фонарик, вышел за дверь.

Дождь перестал, над землей стелился туман, серебристый в свете выкатившейся из-за облаков луны. Было безветренно, тихо, лишь трава шелестела под ногами. Темные силуэты домов замерли в угрюмом ожидании.

Вот бы сюда GoPro, таких криповых кадров можно было бы наснимать – не хуже, чем у топовых Youtube-сталкеров, исследующих всякие глухие и жуткие места. Да хоть бы смартфон, на худой конец…

«Нету камеры, – сказал он себе, – забудь. Да и все равно – не за этим пошел. Это так, попутный сюжет бонусом…»

Дом оказался дальше, чем представлялось при беглом взгляде из окошка. Фомин брел по колено в тумане, звук шагов странным образом двоился, доносился то сбоку, то сзади. Будто кто-то крался по пятам. Может, Качур? Не усидел на месте, отправился следом?

Фомин стал на месте, оглянулся, поведя вокруг лучом фонаря.

Никого.

Он повернулся обратно, сделал шаг – и остановился опять. Огонек, привлекший его внимание, погас.

Так, и что теперь? Фомин напряженно таращился в темноту, раздумывая, не следует ли вернуться. Потом представил себе усмешку, которой его встретит Качур – мол, а я тебе говорил… Да к черту.

Он зашагал вперед.

Дом, в окне которого ему привиделся свет, оказался заколочен. Три широких доски надежно прибиты поперек входной двери. Фомин посветил фонарем на окна – стекла были целы, за ними стояла непроглядная чернота.

Может быть, не этот дом? Может, другой – дальше по улице?

Нет, вряд ли…

Фомин все-таки пошел к следующему дому. Обнаружив, что и у того двери забиты, нисколько не удивился. Конечно, так оно тут и должно быть…

Он заходил все дальше вглубь деревни, пока глиняная колея не вывела его на край оврага, обнесенный изгородью. Улица кончилась у покосившегося столба, имевшего вид заглавной буквы «А». На обрывке провода, почти касаясь горизонтальной перекладины, висел здоровенный рогатый череп. Коровий, наверное. Суровые, однако, тут жили колхозники.

Фомин постоял у изгороди, завороженно пялясь в провалы пустых глазниц. Затем все-таки повернул обратно. На ходу он придумывал, что станет отвечать Качуру, если тот вздумает отпустить какую-нибудь колкость. Сам не заметил, как дошагал до ржавых останков трактора в начале деревни.

Помедлил, соображая, как так вышло, что проскочил мимо нужного дома. Должно быть, всему виной этот треклятый туман. Здесь туман сделался гуще, уже в трех шагах ничего нельзя было разглядеть, луч фонаря увязал в клубах плотной хмари.

Фомин снова повернулся и пошел, стараясь держаться направления. Дорога, как назло, совсем испортилась в тумане, под ноги то и дело подворачивались кочки, комья сухой глины. Фомин сбивался с шага, терял дорогу, мотался из стороны в сторону, утыкаясь то в заборы, то в колючие кусты. Почти ощупью нашел какой-то дом, на удачу – не заколоченный. Но не тот, где остался Качур.

Да и пофиг.

Фомин отворил дверь, оборвал занавеску пыльной паутины в сенях, прошел в чистую половину. Осмотрелся, выхватывая пятном света отдельные предметы скудной обстановки. Печь, стол с парой табуретов, дощатая лежанка, застеленная сомнительной дерюгой. На полочке в красном углу стояла икона в жестяном окладе – лик святого, потемневший от лампадочной копоти, сделался