Тиллинхэст - Клэр Кейвенаг

что, кроме меня и Лины, я никогда в своей жизни не встречал ни одного другого. Составляя этот рассказ, я пришёл к более сильному подозрению, что к тому времени, когда я почувствовал первые признаки изменений, было уже слишком поздно. Я задаюсь вопросом, была ли роль Лины в том, что произошло, не в том, чтобы трансформировать, а просто в том, чтобы распознать меня. Не так много других причин, которые я могу придумать для её очевидного интереса ко мне. Я не могу удовлетворить вас, читатель, кем бы вы ни оказались. Я не могу сказать вам то, чего не знаю сам. Возможно, Лина могла бы, но я сомневаюсь, что у неё было бы хоть какое-то желание сделать это.

На следующий день она отпустила меня, и я вернулся в свой дом. Я больше никогда не видел её.

Эти страницы Тиллинхэст тоже убрал в ящик стола. Их нужно будет прочитать когда-нибудь, но только после того, как его не станет.

Глава двадцатая

Сара плыла в чём-то более похожем на сон, чем в любом состоянии, которое она испытывала за долгое время, возможно, с самого отъезда из дома. Напряжение в мышцах, хруст и грохот в костях утихли и уплыли прочь. Удушающая паника темноты, судорожные вздохи — всё это ослабевало, мало-помалу. Ей снилось. Снилось и вспоминалось.

После ухода Лины вечера Сары стали казаться бесконечными. Она не знала, почему так должно быть — в некотором смысле, квартира без Лины ощущалась так же, как и с ней. Было тихо; Сара была предоставлена самой себе. Но ничто больше не занимало достаточно времени. Домашние задания — максимум на послеполуденное время. Приготовление и поглощение ужина — всё заканчивалось за полчаса. В одиночестве уборка всей квартиры сверху донизу не отнимала много времени. От скуки, не меньше, чем от чего-либо ещё, она начала перебирать вещи матери, обыскивая квартиру.

Она начала со спальни. В шкафу, который они делили, было немного: одежда Сары, рабочая форма Лины, её зимнее пальто, старые туфли. На верхней полке Сара нашла складную колыбель, запасное одеяло. В ящиках комода, рядом со своими носками и нижним бельём, она нашла вещи матери. В шкафу в коридоре, где стиральная машина и сушилка стояли друг на друге, не было ничего, кроме коробок со стиральным порошком, бутылок с чистящими средствами, запасной туалетной бумаги на высокой полке. В ванной — зубные щётки, расчёски, куски мыла, бутылки шампуня, запасные полотенца, каждое сложено и убрано в шкаф. На кухне она не нашла ничего необычного.

Затем пришла полиция. Уставшая женщина в сером пальто позвонила в дверь и сказала, что хочет задать несколько вопросов. Сара пригласила её войти, но не смогла подробно ответить ни на один из них. Где ваша мать? Не знаю. Она с вами связывалась? Нет. Она сказала, куда направляется? Нет. Состояла ли она в каких-либо религиозных или политических группах? В каких-либо клубах или обществах? Нет. Были ли у неё странные друзья? Нет друзей. Для необычно, что она путешествует, не выходя на связь? Да. Значит, она раньше не путешествовала, не сказав вам, куда направляется? Она раньше не путешествовала.

Затем странная часть. Понимаете, мы обеспокоены, потому что, хотя она села на рейс, у нас нет записи о том, что она выходила из аэропорта на другом конце. Её нет на камерах, она не проходила паспортный контроль. И мы нашли её вещи и обувь возле одной из взлётно-посадочных полос. Это кажется вам странным? Да, очень странным. Наши коллеги там очень озадачены. Да. Есть ли у вас предположения, что могло произойти? Нет. Знали ли вы, что ваша мать путешествовала по поддельным документам? Нет.

Важно было то, что полицейская сказала, что они наносят визит лишь в качестве любезности американской полиции, что они ценят её сотрудничество, что она не обязана с ними разговаривать, что на данном этапе нет преступления или конкретных подозрений в нём. Перед уходом женщина протянула Саре свою визитку и сказала звонить, если что-то понадобится.

Вскоре после этого начал наведываться журналист. В первый раз он позвонил в дверь и говорил через домофон, пока Сара слушала, но не отвечала, затем просунул свою визитку в почтовую щель. На визитке было написано Райан Янг, журналист , а также номер телефона и адрес электронной почты. После его ухода Сара нашла его имя в интернете — он писал для таблоида, создавая статьи только для онлайн-публикации, состоящие из подписей к фотографиям актрис и телеведущих, нетвёрдо выходящих из чёрного хода ресторанов. Журналист вызывал у неё беспокойство. Когда он ушёл, Сара подошла к окну и посмотрела, как он уходит по улице. Она вернулась к входной двери, чтобы запереть её изнутри, и по какой-то причине, сама не зная почему, когда она повернулась, чтобы вернуться к столу, где сидела, Сара подняла глаза. И там, в потолке над прихожей, была квадратная панель, которая выглядела так, будто её можно было сдвинуть.

Как она могла не заметить её раньше? Почти всю свою жизнь в этой квартире, а панель никогда не привлекала её внимания. Она не выглядела новой, будто её только что установили или вырезали. Она должна была быть там, и она просто упускала её из виду всё это время. Встав на стул, Сара нажала на панель. Она сдвинулась, и Сара заглянула в чердак. Она увидела внутреннюю часть крыши, голый кирпич верхних частей стен. Она увидела коробку, в пределах досягаемости. Сара сняла её и отнесла на диван.

Это была старая коробка из-под обуви. На крышке кто-то написал тёмным карандашом Лондон, 90-е . Когда она открыла её, Сара увидела дикое переплетение маленьких, незнакомых предметов. Она высыпала их на ковёр у своих ног и перебрала. Там