Ведьма - Мила Романова

Народ попятился в стороны, однако далеко не сдвинулся. Ничего не поделаешь, человеческое любопытство – страшная штука.

Закончив доклад, Стас тем временем снова обратился к окружающим:

– Мне нужны добровольцы, человек пять-шесть, желательно мужчин и быстро!

От толпы отделилось несколько фигур.

– Что делать нужно? – спросил немолодой кургузый крепыш, один из добровольцев.

– Нужно оцепить это место по периметру в десять-двенадцать шагов, – деловым ровным тоном начал инструктировать вызвавшихся Стас, – и охранять его до приезда полиции, не допуская посторонних лиц, ну и самим здесь ничего не трогая. Возможно, тут могли ещё остаться какие-то следы, а, если повезёт, то и улики, важно их сохранить. Этот человек мёртв.

По толпе прокатился волной глухой вздох, кто-то тихо всхлипнул. Стас повернулся ко мне:

– Злата, иди в гостиницу пока совсем не стемнело. Я останусь здесь до приезда местной полиции, нужно многое сделать.

Всё происходящее повергло меня в неслабый шок, поэтому я смогла выдавить только два слова:

– Хорошо, пойду.

И снова посмотрела на тело Звенислава. Удивительное дело, но я не видела того, что произошло на этой горе, а значит, до настоящего момента данный человек занимал какое-то место в моём сердце, так или иначе, оставаясь для меня близким.

Попятившись назад и развернувшись, я медленно пошла вниз, шла и думала о том, какой удивительной бывает жизнь и как витиеваты её узоры в наших судьбах. Мы так давно не виделись со Звениславом, а встретилась в этом необычном месте лишь только для того, чтобы расстаться навсегда. Завершить. Так вот почему здесь мне постоянно чувствовался запах свежей крови! Так вот почему мне сказали, что здесь я завершу что-то из своего прошлого! Я-то думала, что всё давно закончилось. Оказывается – нет.

Сумерки медленно перетекали в темноту. Спускаясь по склону горы, приходилось сосредотачиваться на каждом шаге. И хоть тропинка в этот раз была выбрана самая пологая, однако мокрая от выпавшей росы трава, была ужасно скользкой, и временами я скатывалась по ней, как по льду. Вздохнула с облегчением только тогда, когда дошла до лестницы, что вела к подножию горы. Почувствовала себя увереннее, ведь ступеньки под ногами были более надежной опорой, чем мелкие камешки вперемешку с мокрой травой. Здесь было совсем темно, всё подножье поросло густыми зарослями деревьев и кустов, которые и в светлое время суток давали густую тень. Я полностью сконцентрировалась на процессе и старалась ни о чём не думать, хотя мысли поджидали меня за каждым поворотом тропинки, и как безжалостные убийцы с ножами начинали терзать меня вопросами и предположениями.

«Почему это случилось? Что он сделал не так? Ведь если Сила решила, что ему пора уходить, значит, он действительно заблудился? И почему я ничего не вижу? Совсем ничего? Неужели до сих пор люблю его? Или ощущаю родным? Какой-то бред».

Когда я спустилась к реке, то вдруг осознала, что осталась совершенно одна. Часть людей прошла мимо, и галдела где-то там, за рекой. Часть осталась на горе. Видимо, чтобы утолить своё любопытство. Все-таки Стас был сто раз прав, организовав импровизированный кордон. Иначе ни о каких следах речь не шла бы уже минут через пятнадцать. Ведь сколько народу проходит там – тьма.

И тут, когда уже почти стала на мостик, мне вдруг показалось, что за спиной случилось какое-то движение. Я резко оглянулась и чуть не упала. Темень стояла плотной стеной, разглядеть позади хоть что-то не представлялось возможным. Однако холодная волна страха резко поднялась в груди, сдавила сердце. Постояв немного и убедившись, что за спиной всё спокойно, я аккуратно поставила ногу на мостик и неожиданно услышала тихий, шершавый голос:

– Злата! Златка!

Я оглянулась опять, но там по-прежнему не было никого. Внутри поднималась волна гнева на саму себя. Ну что это за фокусы? Что-то тебе кажется, что-то мерещится. Всех можешь видеть насквозь. И прошлое, и будущее, и настоящее. А сама себя никак не видишь. Да еще и боишься, как зайчишка. Махнула рукой и решительно пошла по мостику через речку. Когда уже почувствовала под ногами землю, ещё раз оглянулась. На той стороне реки было темно и пусто.

«Может так со мной хозяева этих мест разговаривают» – подумала, остановившись. – «Хотя странно. Голос вроде был человеческий. И даже знакомый. До боли знакомый. Чей же? Ладно, проехали. Показалось. Просто показалось».

Выдохнула с облегчением и пошла дальше. Но как только сделала несколько шагов, вновь услышала:

– Злата! Златка!

Больше никакой ошибки быть не могло. Это определённо звучал мужской голос, который звал именно меня. В этот раз, обернувшись, я заметила на мостике высокую человеческую фигуру в белой футболке. Вероятно кто-то из тех, кого я сегодня встречала целый день, возвращался с горы. Компания Звенислава. Люди в белых футболках с надписью «Миротворец». Кто-то из них сейчас догонял меня и звал по имени. То ли от ночной прохлады, то ли от вернувшегося страха, меня затрясло мелкой дрожью. И, пересиливая страх, я крикнула:

– Вы кто? Кто Вы? Я не знаю Вас.

Фигура приближалась, всё тот же хриповатый, шершавый голос продолжал:

– Знаешь. Ты меня хорошо знаешь.

И в этом голосе чужого, незнакомого мне мужчины, я уловила такие щемящие, родные, любимые нотки, что не поверила собственным ушам. Этого просто не могло быть.

– Я не знаю Вас! – бросила в темноту будто камень.

Незнакомец уже вполовину сократил разделявшее нас расстояние:

– Знаешь. Знаешь, моя волшебница Злата.

Последние сомнения исчезли – я слышала голос Родиона. Моё сознание уже перестало быть вполне уверенным в происходящем вокруг. То ли это сон? То это ли явь? Кто передо мной? Привидение? Дух? Или живой человек? Стояла как вкопанная и наблюдала, как сквозь попятившуюся темноту проступали всё новые и новые черты подходившего человека.

Он остановился прямо передо мной, больше не скрываясь и не таясь, давая возможность подробно себя рассмотреть: довольно высокий, суховатый, но крепкий мужчина с длинными волосами, собранными на затылке в хвост. С длинной бородой, в белой одежде и надписью «Миротворец» на груди. Чужой и незнакомый. Но вглядевшись ему в глаза, я вдруг поняла – нет, не чужой. На каком-то глубочайшем рефлексе потянула к нему руки:

– Родион? Ты? Правда, ты? Откуда?

– Слишком много вопросов, – ухмыльнулся он, – слишком много вопросов…

– Ты живой? – я не знала, что спросить ещё. Появилась странная растерянность и беспомощность. Тело трясло сильнее и сильнее. Он взял мои руки в свои, и я ощутила живое человеческое тепло. Понимая, что любые вопросы сейчас прозвучат предельно глупо,