Ведьма - Мила Романова

– Как? Ты живой. Но… почему?

– Почему что? – он поднял руку и мимолётным движением легко коснулся моего лица, провёл по волосам. И эти прикосновения были такими знакомыми, такими родными, что у меня подкосились ноги.

– Почему я не умер? Или почему я жив? Что именно ты хотела меня спросить? Впрочем, какая разница. Слова, слова… Пойдем. Не стоит стоять на месте. Ты же убедилась, что я не привидение, что я живой, – голос Родиона был тих и спокоен, в то же время в нём присутствовала значительная доля сарказма.

Он взял меня под локоть и повел за собой. Чувствуя его силу, я не сопротивлялась, да и при всём желании не смогла бы этого сделать.

– И всё же… почему? – не могла успокоиться я.

– Так было нужно, – сухо ответил Родион, и я уловила в его голосе едва проступающие, но так хорошо знакомые нотки раздражения. Возвращаться, пускай лишь только в памяти, к моменту нашего расставания было крайне болезненно.

– Моей жизни угрожала опасность. Да и вашим с Ариной тоже. Практически неотвратимая, – продолжал мой «муж», с большим усилием выдавливая фразу за фразой. – Я принял это решение спонтанно. Просто сложилась благоприятная ситуация, и её нельзя было упускать. В той операции на заливе погиб другой человек, случайный гражданский. Утонул. Тело так и не нашли. На берегу осталась куртка с моими документами. Дежурка подтвердила, что в данном секторе из сотрудников находился только я. Ещё отыскались какие-то свидетели, хотя, что они могли там разглядеть на таком расстоянии, непонятно. В общем, с Родионом Стаховым было покончено. Навсегда. Мстить вам после моей «смерти» уже никто бы не стал. В этом я был уверен, и это было главным.

Он говорил тяжело и неохотно. Не потому, что хотел выговориться или покаяться, а потому, что чувствовал себя должным объяснить хоть что-нибудь. Или ему было просто неуютно шагать рядом под градом моих вопросов.

– Значит, опасность угрожала всем нам. И ты решил сбежать, – задохнулась от обиды я. – Бросил меня с двумя детьми. Как благородно! С ума сойти! Он нам, видите ли, жизнь спасал. И как ты жил все эти годы? Спал спокойно? Кошмары не снились?

– Нет. Не снились, – холодно отрезал он. – Тебе сейчас не понять моего тогдашнего состояния, тяжелейшего груза ответственности, ежеминутного ощущения беспомощности и тупика. У меня был нелёгкий выбор, и я его сделал – начал новую жизнь с чистого листа. Ушёл в лес. Нашёл общину живущую по обычаям предков, в ней и остался. Теперь я один из них. И не просто «один из» – я их учитель, наставник. Если хочешь – пастырь. Мы живем в природе, соблюдая её законы. Мы творим мир. В себе, вокруг себя, на планете. Когда я пришел к ним тогда – сказал, что являюсь посланником. И они мне поверили. Эта вера укреплялась с каждым годом, с каждым днем.

– Послушай, я не твой адепт. Не нужно мне сейчас «напевать красивых историй». Ты просто предал нас, свою семью, самых близких. Любивших тебя, доверявших тебе. Оставил. А теперь пытаешься оправдаться. Глупо.

– Я не оправдываюсь. Не имею такой привычки.

– А что же тогда ты делаешь? Пытаешься убедить меня в том, что люди двадцать первого века вот так сразу поверили, что ты не беглый зэк или преступник, а проводник? Ерунда!

– И это говоришь мне ты? Волшебница Злата? Та, что приносит удачу? – засмеялся Родион. – Та, что всегда говорила мне: люди верят, и будут верить в чудо. Они так устроены. Вспомни, сколько лет ты сама зарабатывала на этой вере очень приличные деньги. Забыла? Эх ты, ведьма.

– Я никогда никому не врала. А ты врешь! – отрезала я.

– Ах, да! Я вру. Вру. Ну и что? Кому от этого плохо? Всем хорошо! И не тебе меня судить. Кстати, а ты по-прежнему не видишь мою жизнь. Иначе бы знала обо мне чуть больше чем ничего. Помню, помню. Это значит, что ты меня всё ещё любишь. Так, Златка, так?

– Глупости! – я выдернула свой локоть из его руки. – Ты предал нас, и я научилась жить одна.

– Ну что ты повторяешь: одна, одна. А этот мент, что приехал с тобою? Он тебе кто?

– Он просто друг и хороший человек, – выдохнула я.

– Ну-ну, – хмыкнул Родион, – тебя, как всегда, тянет на погоны…

– Скажи, зачем ты появился сейчас? – обида продолжала стучать в моей груди.

– Я не появился. И даже не собирался этого делать, – жёстко и максимально холодно ответил Родион, – не сложись обстоятельства, таким образом, ты бы никогда не узнала, что я жив. Это никак не входило в мои планы. Но ты приехала в моё место. Каждый год я привожу своих людей в Аркаим. Никогда бы не подумал, что этот старый город как-то заинтересует и тебя. Ты же всегда обходилась малым и утверждала, что сила земли доступна тебе везде. В любом уголке планеты. И нет необходимости искать особые места. Что же изменилось с тех пор?

Способность владеть собой постепенно ко мне возвращалась. Я взяла паузу, пропустила мимо ушей последний вопрос Родиона, сосредоточилась на дыхании, ступая с ним синхронно шаг в шаг. Приводя мысли в порядок и мало-помалу успокаиваясь.

– Я узнал тебя сразу. В тот же момент, как увидел вас с этим ментом, выходящими из гостиницы. А вот ты меня в упор не разглядела. Даже не почувствовала. Странно. Ты же ведьма. По идее, на таком-то расстоянии должна была учуять. Или забеспокоиться, что ли. Но я рад, что не смогла. И, наверное, если б не этот дурак Звеник, так и не открылся бы тебе.

– А причём здесь Звенислав?

– Ну как! Это же твоя прошлая любовь. Я ничего не путаю?

– Не путаешь. А знаешь откуда?

– Ты меня обижаешь. Все эти годы я нет-нет, да и наблюдал за тобой. Мне было очень интересно, как живет-поживает вдова погибшего при исполнении служебного долга сотрудника правоохранительных органов. Оказывается, хорошо поживает. Весело. Меня судишь, а сама…

– И что же тебя сподвигло изменить свои намерения, найти меня, выйти из тени, перестать быть невидимкой?

– Многое. Где бы ты ни оказалась, всё неожиданно начинает крутиться вокруг тебя. Все просто сходят по тебе с ума. И Звеник – твой бывший ухажер, и этот мент, что на горе остался – твой ухажер нынешний тоже. Весёлая вдова.

Было видно, что у «моего мужа» огромное желание зацепить меня побольнее, поэтому успокоилась окончательно и настойчиво повторила:

– Так почему же ты всё-таки решил подойти? Зачем я