Ведьма - Мила Романова

– Не испугался. Не удержался в какой-то момент – да, дал слабину, ничего более, – проронил он зло. И я поняла, что Родион врет. У его поступка была вполне определённая причина.

– А как тебя по-славянски зовут? У тебя ведь есть новое имя?

– Есть. Меня зовут Святослав.

– Ясно. Почти князь.

– Почему почти?

– Да не дотягиваешь ты до князя, – мстительно улыбнулась я. Улыбка вышла кривой.

Какое-то время шли молча. Приведя себя в относительный порядок внутри, мне всё равно было тягостно и противно. Очень хотелось убежать вперед, либо наоборот, отстать. Пусть уходит. С этим человеком говорить больше не о чем. Народу на дороге попадалось мало, разве что отдельные запоздавшие путники редко вышагивали навстречу по своим делам. Я вглядывалась в их лица и мечтала встретить Арину с Радомиром. Вот было бы здорово! Тогда наконец-то получилось бы закончить, завершить это удручающее общение. Я чувствовала себя совершенно расстроенной и подавленной.

– Я хочу видеть свою дочь! – неожиданно произнёс Святослав.

– Она здесь. Но я не советую тебе подходить и заговаривать с ней. В её жизни есть один-единственный, любимый папа-герой. Вряд ли она сможет понять тебя.

– А если я подойду как чужой? Просто познакомиться?

– Глупо. Она обязательно что-то почувствует. Я уверенна. Зачем её беспокоить?

– Но ты же не почувствовала, – самоуверенно ухмыльнулся он, – по-прежнему любишь меня?

– Нет. Не тебя. Я люблю своего погибшего мужа по имени Родион. А тебя я не знаю. Ты чужой человек.

Он не ответил. Опять потянулось тягостное молчание таких близких и таких совершенно чуждых друг другу людей. Внутри меня бушевала буря. Появилось желание убежать назад, вернуться, чтобы рядом со Стасом дожидаться полицию. Ощущение было сложное, мучительное. Но я старалась быть с собой честна. И с той ситуацией, что так неожиданно пришла в мою жизнь. Справляться с которой не имелось ни сил, ни готовности. Да и разве можно к подобному подготовиться заранее?

«Матушка Земля Ар! Помоги очиститься! Поддержи! Не могу больше!» – хотелось крикнуть в темноту сгущающейся ночи.

И тут я почувствовала рядом костер. Нет-нет, его не было наяву, он разгорался где-то внутри меня, делая тело горячим, а восприятие острым. Тот самый костер, что жгли мы сегодня со Стасом на Уступе Предков. Жаркие языки пламени обжигали меня изнутри. Стало больно, невыносимо больно. Но только на одно мгновение. Потом пришла тишина и облегчение. Я увидела, как сбрасываю в костер свои воспоминания, мечты и ожидания, свою любовь и преданность, свою память. Все то, что хранило моё сердце. И то, что связывало меня с любимым мужем. Родионом. Теперь я не просто поняла, но и приняла его смерть. Да, он погиб при исполнении служебного долга. Тогда. Много лет назад.

Человек, который шёл рядом со мной был другим, далёким и совершенно чужим. Мой муж никогда бы не поступил так, как он. Потому что любил меня и нашу семью. Он сумел бы найти выход из любой ситуации и не оставить нас. Этот же человек имел совсем другие ценности и другие намерения. Он был мне не знаком.

– Слушай, а там, на горе Любви ты ничего особенного не видела? – вдруг спросил Святослав.

– Нет. Не видела, – сухо ответила я.

– Ну, нужно ведь будет разбираться, кто совершил это преступление, почему, кому это выгодно, – продолжал он размышлять вслух.

– Тебе так интересно? Так почему же ты не остался с добровольцами дожидаться приезда полиции? – спросила я устало.

И вдруг почувствовала новую волну огромной тяжести, которая в одно мгновение опустилась на грудь.

– А зачем? Звенислава уже не вернешь. А людей нужно успокоить. Расскажу им, что это дух сих сакральных мест забрал к себе душу Звенислава. Что есть большое благословение, и большой подарок для всех нас – правильно верующих, и правдиво живущих.

– Ты так говоришь, будто речь идет не о человеческой жизни, а о чём-то малозначительном, – удивилась я.

– Ничего странного. Разная жизнь стоит по-разному, – хмыкнул Святослав.

– Похоже на жертвоприношение. Кровавое жертвоприношение, – меня внутри передернуло.

– Ты почти права. Звеник умер недаром и вовремя, – холодно заметил мой визави. – В последнее время он очень глупо себя вёл.

– Вы делили власть? – догадалась я.

– С кем? Со Звениславом? Смешно. Он и мизинца моего не стоил.

– Конечно-конечно. Вот хоть убей, я другого понять не могу, – перевела разговор ближе к своим мыслям, – сколько лет находилась рядом с тобой, и не просто рядом – ближе не бывает, но так и не поняла, что ты за человек. Как же так?

– Я и сам, вероятно, себя не знал. Когда жил с тобой, в ином мире – был одним. Потом пришлось измениться. Не поверишь, процесс выживания такая хитрая штука, что изменит любого. Если, естественно, ты не слабак. Тогда что – складывай лапки, иди на дно. Я не такой, мне очень важно было выжить. И снова найти свое место под солнцем, донести мою правду.

Мы продолжали идти бок о бок, но мне постоянно хотелось ускорить шаг. Было ощущение, что рядом со мной не человек, а большая скользкая холодная змея, обвивающий кольцами питон. Опять вернулось изнуряющее давление в области груди, я почти задыхалась. Пришлось остановиться.

– Что с тобой? – насупился Святослав. – Тебе плохо?

«Нет, замечательно!» – хотелось со всех сил бросить ему в лицо, но ответить я не успела. Передо мной внезапно предстала картина последних событий. Гора Любви, вечер, люди, бредущие по каменной спирали. Затем Звенислав, стоящий на каменном выступе горы. Он что-то увлечённо рассказывает женщине в белом, смешно помогая своему повествованию размашистыми жестами. Та улыбается ему в ответ, обнимает и отходит в сторону. Я видела, как Звеник спустился немного по склону, как раскинул руки и закрыл глаза. А потом сзади появилась неясная серая фигура. Через мгновение тело Звенислава уже лежало на земле. Человеком, что стоял над телом был он, Родион-Святослав.

– А ведь это ты убил Звенислава, – громко и вслух произнесла я.

– Да ладно. Не прошло и полгода. Неужели увидела? – удивился Святослав и слегка прищурился.

– Увидела, не сомневайся, – ответила холодно и невозмутимо.

– Интересно, интересно. Значит, действительно разлюбила. И меня, и его. Но, видишь ли, милая, тебе ведь никто и нисколечко не поверит. Во-первых, никаких доказательств нет. А во-вторых, ты обо мне теперешнем совершенно ничего не знаешь. Кроме моего нового имени.

– Я не собираюсь тебя сдавать, – усталость пресекала любую попытку дальнейшего разговора, в горле пересохло, губы не слушались. – Но скажи, я же права?

– Да. Ты абсолютно права. Больше ничего тебе не скажу. Сама всё знаешь, – как-то тихо