Ведьма - Мила Романова

Первым порывом было встать и побежать к гостинице, но потом на ум пришли мамины слова, что «плохие новости имеют длинные ноги». Поэтому она постаралась успокоиться и расслабиться. Насколько это вообще было возможно.

Минуты бежали за минутами. Арина оставалась на горе до тех пор, пока солнце не взошло полностью, оторвавшись от горизонта. Аркаим постепенно просыпался. Где-то пела ранняя птица, ветер шелестел молитвенными флажками, прикреплёнными к ступе, то там, то там стали появляться люди.

На соседней горе было видно группу, участники которой, дружно подняв руки вверх, что-то кричали в небо. Что именно, Арина слышать не могла, но ей казалось, что это была какая-то коллективная просьба.

По склону, прямо в её сторону, не спеша поднималась компания в белых футболках и свитерах. Наблюдая за приближающейся процессией, Арина вспомнила, что уже не раз видела этих людей. И на горе Любви, и на Шаманке, и возле музея. Люди в белых одеждах вели себя свободно и достаточно развязно, не обращая особого внимания на окружающих. Даже на удалении было хорошо слышно, как они переговаривались между собой в полный голос, кто-то заливисто смеялся. Девушка нехотя ощутила прилив раздражения: «Могли бы и помолчать. Такой чудесный миг и место волшебное, а они верещат, как стая бандерлогов. Совсем совести нет».

Она смотрела на солнце, которое шажок за шажочком двигалось по лазурному небосводу, потихоньку отмеряя уже всерьёз начавшийся день. Мысли опять вернулась к маме: «Почему её нет? Почему? Проспать не могла – не в её природе. Случилось что-то? Что?».

Злата была настоящим жаворонком. Она всегда просыпалась до восхода солнца и ложилась спать тоже рано. Проспать она не могла по определению. Арина тушила тревогу, как могла, но все попытки были безуспешны.

«Да что я себя накручиваю. Наверняка всему есть объяснение и простая причина, вдруг они вчера со Стасом заболтались или, походив по окрестностям, утомились и легли поздно?» – девушка не могла себе простить, что, никогда не расставаясь со смартфоном, в этот раз оставила его в гостинице.

Как человек Стас Арине нравился. Временами ей казалось, что между мамой и Стасом наверняка существует определённая симпатия. А может, и нечто большее, появившееся совсем недавно. Сразу после того, как уехала Мира. Вначале Арина прилично обозлилась на мамину приятельницу, наблюдая страдания Стаса и то, как он не находил себе места первое время, после отъезда Миры. Ведь последние пять лет жизни она видела его рядом с собой и мамой как хорошего доброго друга. То, что Мира не отвечала Стасу взаимностью, Арину почему-то печалило и расстраивало.

Только сейчас многое поменялось. Видимо, у мамы со Стасом началась своя история. Девушке очень хотелось, чтобы мама была всегда счастлива. Однако как-то влиять на происходящее между этими двумя, а тем более, вмешиваться, считала для себя чем-то предосудительным.

Солнечные лучи согревали кожу, ветер поутих, да и изнутри, от сердца Арина чувствовала поступающее тепло. Будто кто-то разжёг в груди ласковый огонь. Вспомнилось Окунево, произошедшие с ней там странные, необъяснимые события. Рука сама потянулась к шнурку, на котором висел амулет – коричневый камушек с прожилками золота и дырочкой внутри.

«Привет, Бенедикта!» – мысленно поздоровалась девушка и улыбнулась. Камень в её руках стал тёплым.

– Привет! – зашелестело ветром.

«Не пойму что со мной. Тревожно как-то…», – снова про себя проговорила она.

– Крепись. Главное впереди, – прошуршало в траве.

– Ах, вот ты где! – Арина чуть не подпрыгнула, услышав неожиданно воодушевлённый голос Радомира. Вот же оглашенный! Ни чувства, ни такта. Впрочем, с чувствами там как раз всё было в полном порядке. Но над внимательностью молодому человеку стоило ещё поработать. Нельзя же так подкрадываться, со спины. Девушка задумалась, мало ли какая реакция последует, можно и в глаз зарядить.

Только он светился такой «дурацкой» (или всё же простодушной? об этом Арина подумает после) улыбкой, и смотрел так искренне, по-доброму, что сердиться долго у девушки не было никаких шансов. Парень чем-то напоминал ей малыша. Маленького восторженного ребенка, который радуется миру так легко и просто, что всё вокруг начинало радоваться вместе с ним.

Да, Радомир ей нравился. Своей открытостью и умом, надежностью и наивностью одновременно. Он был ей симпатичен и приятен как друг, но она не любила его. Ощущала его привязанность и теплоту, наслаждалась общением и пониманием, но не более того.

– А я тебя везде ищу! – словно лучился Радомир. – Проснулся, а тебя нет.

– Да. Я солнце встречала, – весьма спокойно ответила Арина.

– Я присяду рядом?

– Садись.

Радомир опустился на одеяло, подвинулся ближе и обнял её за плечи. Ощутив рядом сильное тело молодого мужчины, ей стало уютно и безопасно. «Наверное, с таким человеком довольно легко идти по жизни», – подумала девушка. – «Но лично я даже пробовать не буду! Хорошее не значит моё».

– Арин, я давно хотел с тобой поговорить, – начал парень издалека.

– О чем? – она повернулась к нему лицом.

– О нас. О тебе и обо мне.

– А что о нас говорить? – попыталась выкрутиться Арина, приблизительно понимая, о чём речь пойдет дальше.

– Я давно искал такого человека, как ты. Для жизни, для любви. Чтобы вместе всегда, – продолжал Радомир, и девушка вдруг поняла, что он чрезвычайно волнуется. Ощутила, как напряглось его тело.

– Ты хочешь сделать мне предложение? – вздумалось ей пошутить, чтобы снять напряжение.

– Как ты угадала? – удивился он.

– А я угадала? – теперь уже удивилась девушка.

– Да. Угадала. Мне хотелось поговорить с тобой о будущем, о нашем будущем, – вёл своё Радомир, и напряжение в его голосе продолжало возрастать. Парень будто пытался продавить какой-то барьер, но тот не поддавался.

– Ну что ты? Какое будущее? Мне только двадцать один. Ещё университет нужно закончить. А ты в своём Окунево… О чём тут говорить? – Арина старалась быть спокойной и, по возможности, аккуратной. Чтобы и человека не обидеть, и, одновременно, избавить его от пустых ожиданий.

– Ты рассудительна, слишком рассудительна, – вздохнул Радомир. – Доверься любви. Иди за любовью. Это единственно верный путь.

– Возможно, когда-то я и сделаю этот шаг, – задумчиво проговорила девушка, – но сейчас я больше склонна думать головой, руководствоваться разумом.

– Значит, нет? – напряжение достигло высшей точки.

– Это значит, подумаю, – попробовала выкрутиться Арина, – а сейчас, давай помолчим.

Она выдохнула и постаралась максимально отстраниться от произошедшего разговора, мысленно потянувшись к своему амулету, в самую его сердцевину: «Бенедикта, а что думаешь ты? Что важнее: разум или любовь?», – снова прикоснулась к камню, что висел у неё на шее.

– Любовь…