Ариец поневоле — 2 - Петр Алмазный

Признаюсь, сказал он это очень похоже на Гитлера, с такой же истеричной хрипотцой. Но без намека на пародию.

— А что мы может предложить сейчас? — продолжил барон уже своим голосом. Только «Дар Богов». Вот это — сегодня! И, возможно, завтра! Все остальное, все эти экспедиции на Тибет, завывания над древними свитками — все это вчера. Ты меня понимаешь?

Это я понимал. Не понимал другого, с чего это барон решил так со мной так откровенничать?

— Вы с Генрихом должны проникнуться важностью порученного вам задания! — подытожил барон, снова посмотрел на портрет и достал из коробочки на столе знакомые мне ампулы с желтоватым содержимым.

— Это Карл придумал это средство! Умница! Можно сказать — гений! Выходец из славного рода лежал вчера у дверей сортира в испанском борделе. Что я скажу его отцу? Чем успокою его мать?

Да пропади ты пропадом вместе со своим дохлым гением, который колет детям разную гадость, от которой они со страху ссутся, подумал я.

— Ты, наверное, думаешь, что я слишком сентиментален? — не угадал фон Эгерд. — Возможно, но… Эти двое мне были очень дороги. И поэтому я хотел бы тебя попросить…

Барон убрал ампулы опять в коробку, но достал знакомую мне зеленоватую лепешку.

— Пауль, ты можешь посмотреть, где сейчас мой друг Отто Безе? На местную полицию у меня никакой надежды.

Так, уже хорошо. Мятная лепешка с тибетскими травками внутрь, куда лучше, чем непонятная химия в вену.

— Мне нужен какой-нибудь предмет, принадлежавший доктору Безе, — сказал я.

Барон, видимо, этого ждал, залез в карман и протянул мне штуку… ну которой врачи легкие слушают. Забыл, как правильно называется.

Я взял штуку в руку, проглотил лепешку. То ли средство у барона было не то, то ли просто объект находился в темноте, так что увидел я его не сразу. Сначала почувствовал запах. Очень сильный запах рыбы. Только потом разглядел доктора Болтуна в сумраке. Он лежал на спине крепко связанный, во рту торчал кляп. Ему было страшно до усрачки. Это я точно чувствовал. Словно угадав мое появление, он жалобно замычал. На мычание появился человек в брезентовой рыбацкой куртке и произнес длинную фразу на испанском. В испанском я еще не очень, но общий смысл понял. Рыбак сообщил, что если доктор Безе еще раз попробует замычать, то на него выгрузят сверху всю пойманную рыбу. Доктор Безе внял, замолчал и перестал дергаться.

Все ясно, как я и предполагал, доктора пленили подпольщики и теперь куда-то везут по реке.

— Он жив, — сказал я. — Он связан. Его куда-то везут.

— Куда? Какой транспорт, сколько похитителей? На чем его везут? — быстро спросил барон, сразу обретая прежнюю деловитость.

— На машине. В фургоне, — с удовольствием соврал я. — Там пахнет. Там, кажется, перевозили свиней. Больше ничего не вижу. В фургоне темно.

Барон тут же потянулся к телефону, показав мне жестом, что я свободен. Чую, сегодня все патрули в окрестностях Севильи будут тщательно обыскивать свиновозы.

Я встал. Горлышко бутылки с коньяком оказалось очень близко от моей руки. С огромным трудом я подавил желание схватить бутылку да и врезать по бритому черепу барона.

Не время. Еще не время.

Глава 18

Почтовый вопрос

Однако ж оставался вопрос, где ожившие трупаки? Задание от товарищей получено. Примерно понимаю, зачем им это, и задание нужно выполнять. А барон на мои намеки по части месторасположения дохлого взвода как-то не отреагировал.

Я прошел в бильярдный зал послушать новости, там уже сидел Лотар и крутил ручки настройки.

— Ничего там про бессмертный взвод не говорят?

— Пока тихо.

Лотар спросил о причинах моей озабоченности. Я объяснил:

— Мне кажется, пока этими бессмертными не научатся управлять, нас с Генрихом в покое не оставят.

Лотар со мной согласился:

— Конечно, вблизи выглядит все это страшновато, эти трупаки, — сказал Лотар. — Однако в условиях современной войны…

— А при чем здесь это «однако»? — возразил я. — Бессмертный солдат — это, считай, сверхоружие.

— Так, давай посчитаем, — сказал Лотар, уселся за стол, придвинул к себе тетрадку, вооружился карандашом и принялся подсчитывать. Он писал какие-то слова, выписывал цифры в столбик, складывал, множил и вычитал, чего-то бормотал, иногда посматривая в сторону доспехов, выстроенных у стены.

— Ты умеешь считать? — искренне удивился я. На занятиях по алгебре Лотар отнюдь не впечатлял. Мне вообще казалось, что точные науки — не его тема.

— Когда нужно — в полной мере, — сообщил он, не отрываясь от вычислений. — И когда понятно — зачем именно. А то, из пункта А в пункт Б вышел поезд, а навстречу другой. Даже если путь одноколейный, там стрелки есть. И машинисты имеются, которые все-таки вперед посматривают. И не может быть у поезда постоянной скорости, там то подъем, то спуск, повороты опять же, станции, разъезды. Я знаю, у меня дядька — машинист. Но тут — совсем другое дело, тут — война. Задача — на сколько часов боя хватит одного мёртвого, но бессмертного воина в условиях средневековья в определенный временной промежуток… С учетом, что воин действует в пределах организованной группы в составе 30 боевых единиц. А из оружия — мечи, топоры, копья, для дальнего боя — стрелы или арбалетные болты, из средств защиты — щиты, шлемы, кольчуги…

— А почему не латы? — посмотрел я на доспехи, стоявшие у стены.

— Десятый-одиннадцатый век, никаких лат, только кольчуги, — авторитет заявил Лотар, — и то не у всех. Слишком дорого. И с арбалетами я погорячился, это позже придумали. Как ты думаешь, отряд в тридцать единиц — постоянная величина, или так случайно получилось? А когда у трупа суставы перестанут сгибаться? Это, видимо, в зависимости от времени года и температуры окружающей среды. Да… И что получается? Если до одиннадцатого века, то получается.

— Что поучается? — не понял я.

— Процент полезности высокий, — пояснил Лотар. — Давай подойдем к вопросу практично. Тридцать верных воинов добровольно отдают хозяину или владыке свои жизни. Они умирают, но продолжают ему служить, сразу отправляясь в бой. Из минусов — они дохлые. Башкой не думают, хотят только кого-нибудь убить. И еще разлагаются и протухают, потому что