Кровавый сад - Алёна Моденская

Втроём они вышли за разваленную стену и направились к заколоченной исписанной непотребностями светлой будке. Каменная крыша давно раскрошилась, из остатков росла гибкая берёза. И точно — камень кладки под осыпающейся штукатуркой оказался красным, как и тот, из которого были сложны стены дома.

— И что это было, интересно, — проговорила Тома, примеряясь к будке.

— Может, сторожка, — пожал плечами Рома. — Или дворницкая.

Он пробрался сквозь высокую крапиву и стал осматривать старые доски, которыми были забиты дверь и окно. Взял одну из них за середину и потянул на себя. Рыхлое дерево тут же с гулким хрустом треснуло пополам. Рома по инерции отшатнулся, потом вернулся, оторвал куски сломанной доски и несколькими ударами поломал остальные. Открылся чёрный низкий прямоугольник с болтающимися по бокам ошмётками досок.

— Дамы вперёд! — Тётя Валя оттеснила Рому и достала смартфон. Включила фонарик и посветила внутрь.

Резкие белые лучи выхватили обшарпанные стены, обвешанные шматками паутины, щербатые кирпичи, дощатый пол. И чуть подальше — просто сваленные крест-накрест доски. Рома пробрался в будку и раскидал те деревяшки, будто бы хаотично брошенные на пол. Под ними оказался квадратный проход в чёрную пустоту подвала дома Доры Гориной. Из него отчётливо тянуло мертвечиной.

Глава 18

Ревущий дом

Рома оттеснил Тому и тётю Валю и стал спускаться в открывшийся люк, подсвечивая путь фонариком смартфона. Ступеньки на удивление неплохо сохранились, и скоро Ромин силуэт совсем скрылся в подземелье, из отверстия в полу доносился лишь тихий шорох его шагов по рассыпающейся каменной кладке.

— Кажется, здесь тоннель, — гулко произнёс Рома где-то внизу. — Всё каменное.

— Каменное, — пробурчала тётя Валя. — Н-да, мне-то не по годам уже такие залезалки.

— Ждите здесь, ладно? — произнесла Тома и тоже стала спускаться вниз.

Ноги чуть не скользили по покатым стёртым ступенькам. Тома держалась обеими руками за стылые тесные стены. Под пальцами сыпалась каменная крошка, в горле саднило от смеси трупной вони с нотками давнишней городской свалки и свеженькой тухлятины.

— Давай руку. — Рома, контрастно подсвеченный лишь с одного бока, протянул Томе ладонь.

Хорошо, что получилось покрепче вцепиться в его руку и сойти с лестницы, не оступившись.

— На кой здесь вообще нужен подземный ход, — задумчиво проговорил Рома, водя лучом фонарика по бугристым стенам и низкому потолку. — Кто им пользовался, интересно.

Тома только молча пожала плечами. Сейчас ей больше было интересно, де там Изи и её собственный телефон. Ну, и кто вообще притащил Изи сюда.

Стоп. Притащил.

— Они так приводили сюда своих жертв, — тихо произнесла Тома, следом за Ромой мелкими шажками двигаясь по тесному вонючему коридору.

— Почему не прямо из дома? — спросил Рома, направляя луч фонарика в кромешную тьму.

— Не знаю. — Тома припомнила рассказ старушки в избушке о том, как её дочка работала в барском доме, а потом её приказчик привёл к Кровавой барыне. Но зачем приводить, если она уже в доме. — Может, это часть ритуала. Или чтобы никто ничего не заметил. Если барыня всё время будет дворовых девушек и крестьянок в дом приглашать, это будет приметно.

— Наверное, ты права, — медленно проговорил Рома.

В этот же момент он оступился, что-то громко треснуло, Рома ухватился за стену, но та посыпалась прямо под рукой. Тома придержала его за локоть. Рома наконец обрёл равновесие и посветил на пол, где споткнулся.

— Это что, кость? — в полный голос ошеломлённо произнёс Рома, так что даже захотелось на него шикнуть.

— Звериная, наверное, — неуверенно произнесла Тома, рассматривая на полу несколько раздавленных светлых осколков.

Рома резко водил фонариком по тоннелю, отчего казалось, что в темноте вспыхивают бледные искры. Вдруг Рома пошёл вперёд, через несколько шагов наклонился и поднял что-то с пола. Осмотрел и повернулся к Томе, показывая ей находку:

— Это человеческая челюсть.

Рома оказался как бы в светлом шаре, и вдруг за его спиной выросла большая тень. Тома хотела было его предупредить, но не успела. Раздался глухой удар, Рома коротко вскрикнул и упал, выронив телефон.

Тома уже приготовилась к тому, что и её свалят с ног, и вжалась в стену, но ничего не произошло. Лишь раздались какие-то глухие звуки вроде ударов, потом шаги, и фонарик телефона снова ударил светом Томе в глаза, так что пришлось непроизвольно зажмуриться.

— Извини, — произнёс Рома, отряхиваясь.

— Это что было? — еле слышно спросила Тома. Голос напрочь пропал.

— Сам не понял, — выдохнул Рома, осматривая локти. — Что-то навалилось и потащило, а потом — раз! — и отпустило.

— С чего это вдруг такая доброта, — просипела Тома.

— Не знаю. Может, это потому, что я не девушка.

— Парней они тоже похищали, — проговорила Тома, припоминая чьи-то рассказы.

— Ладно, пошли дальше, — прошептал Рома и вновь направился во тьму по коридору.

Как же она жила-то здесь, эта Дора Горина. Дом, стоящий на человеческих костях. Ходила по комнатам, спала, читала, играла на чём-нибудь, давала балы. И знала, что прямо под ней — целое кладбище. Причём её собственное. Может, это давало ей ощущение власти?

Рома чуть притормозил. Прямо перед ними зиял чёрный прямоугольный проём. Гнилостно-трупная вонь стала насыщеннее. Хотелось отвернуться или надеть противогаз.

И тут Тома заметила в антрацитовой тьме слабый светлый лучик. Полупрозрачное мерцание лунного света.

— Смотри! Вон там! — Тома через Ромино плечо указала туда, где с потолка будто белый песок сыпался. — Это трещина, куда упал мой телефон. Сквозь неё луна светит. Значит, и Изи где-то рядом.

— И не она одна, — напряжёно произнёс Рома.

Тома присмотрелась. Радость от появления света чуть поугасла. Потому что мерцание выхватывало края мельтешащих чёрных теней. И чем чаще тени попадали в луч света, тем отчётливее слышались стоны. Сначала отдалённые, потом всё более явственные. Будто сами стены подвала выли и скрипели. Треск, хруст и даже трудное дыхание.

— Он что, живой, — оторопела Тома, чувствуя, как пол прогибался и вздувался под ногами.

Рома не ответил. Он ухватился за каменный косяк входа в подвал и хаотично водил фонариком по стенам.

— Да здесь сплошь кости, — прохрипел Рома, отплёвываясь от летевшей на них вонючей пыли. — Прямо в стенах!

В горле и носу свербело. Тома не удержалась и