Отнимающий радость - Анела Красаф

Увидев ребят, Вера Николаевна всплеснула руками.

– Боже мой!.. Ну почему не позвонили? Максик! Ну как же так?.. Ах, горе моё... Я же ничего не успею...

Она продолжала причитать, но Вовка так крепко обнял её и с такой искренней радостью сказал, что соскучился, и женщина тут же растаяла.

Максим, оглядевшись, спросил:

– А мальчишки не у вас?

При упоминании ребят лицо Веры Николаевны сразу просветлело.

– Ой! Уехали они. Всей семьёй на море. Приехал отец, Маринкин муж, всех забрал и повёз отдыхать. Куда-то далеко... За границу. Даже не помню куда именно.

– Правда? – удивился Макс. – Вот это здорово. Рад за них.

– Ох, а я-то как рада! Молодая ведь совсем. При живом муже одна с детьми столько времени... Неправильно это. Семья – это святое. А когда дети есть – тем более.

Она тут же спохватилась.

– Ну что стоим? Пойдёмте в дом. Что есть, тем и накормлю. Да?

Она улыбнулась и посмотрела на Вовку.

– Ой... Никак похудел? Сейчас будем тебя откармливать. У меня вчерашний борщ есть, блинчики только что тесто поставила. Это быстро.

– Вера Николаевна, мы пиццу привезли. И сладости...

– Ой, да пиццу они привезли! – всплеснула она руками. – Успеете ещё свою пиццу поесть. В городе мало её, что ли?

– А Николай Фёдорович где? – спросил Макс.

– На подработке. Соседи через три дома пристройку затеяли. А мой-то и строитель, и плотник, и краснодеревщик. Всё умеет.

Последние слова она произнесла с нескрываемой гордостью.

После вкусного завтрака друзья отправились на речку. Искупавшись, они растянулись на тёплом песке. Некоторое время оба молчали.

Потом Вовка повернулся к Максу.

– Чего кислый такой? Давай, колись. Я же вижу, весь день тебя что-то гложет.

Максим тяжело вздохнул. Он рассказал про фотографии, которые сделала Олеся в парке аттракционов во время дня рождения Вити. Про то, как тогда возле колеса обозрения, они с помощью Егора, казалось, пообщались с тем невидимым обитателем парка…

Вован внимательно просмотрел снимки. Особенно долго рассматривал селфи Олеси, увеличивая фотографию с человеком в светлом костюме.

Потом Макс рассказал, как они с Алиной снова приезжали в парк. Как пытались поговорить с тем странным человеком. Как оба перепугались белок…

Вовка не выдержал и громко расхохотался. Даже подавился от смеха. Потом, смешно хрюкнув, он спросил:

– Подожди... А он... этот призрак... или кто он там... ничего вам не ответил?

И снова расхохотался. Немного успокоившись, он подполз ближе, положил руку Максу на плечо.

– Прости, бро... Правда. Но как представлю вас двоих, стоящих перед пустым местом и ведущих серьёзные переговоры... Не могу...

Макс лишь криво улыбнулся.

– Вот тебе смешно... А мне уже совсем не до смеха.

Он долго молчал. Потом тихо сказал:

– Знаешь... Мне кажется, этот человек... или не человек... как-то повлиял и на меня…

Вован перестал улыбаться.

– В каком смысле?

Максим перевёл взгляд на реку. Вода спокойно несла солнечные блики, словно ничего странного в этом мире никогда не происходило.

– Я перестал понимать самого себя.

Он задумчиво покачал головой.

– Раньше всё было просто. Мне нравилась Олеся. Очень нравилась. Я был уверен, что хочу быть именно с ней. Когда она появилась в моей жизни, мне казалось, что наконец всё стало на свои места.

Он тяжело вздохнул.

– А теперь... что-то происходит.

Вован внимательно слушал, не перебивая.

– Я всё чаще ловлю себя на мыслях об Алине. И это меня пугает.

Макс поспешил покачать головой.

– Нет... Ты не подумай. Я не влюбился в неё. Или... уже и сам не знаю.

Он закрыл лицо ладонями и устало потёр глаза.

– Просто она постоянно у меня в голове. Я всё чаще вспоминаю наши разговоры, её улыбку... Даже недавно ночью она мне приснилась.

Он посмотрел на друга.

– И самое страшное знаешь что?

– Что?

– Всё это началось именно после нашего последнего посещения этого злосчастного парка. После того дня рождения Вити. Мы ведь уже тогда знали, что он не любит, когда шумно и когда фотографируют. Но всё равно получилось, что фотографии сделали. Не мы конкретно... но человек из нашей компании. И теперь у меня такое чувство, будто кто-то взял и перемешал всё у меня внутри.

Вован нахмурился.

– Ты правда думаешь, что это его работа?

Макс пожал плечами.

– Не знаю... Но после его появления на фотографиях в жизни людей действительно начинают происходить странные вещи. Так что уже ничему не удивлюсь.

Он поднял с песка маленький камешек и бросил его в воду.

– До этого я точно знал, что чувствую. А теперь... будто мои собственные мысли перестали принадлежать только мне.

Вован долго молчал. Потом спокойно произнёс:

– Если это действительно связано с тем... существом... тогда всё намного серьёзнее, чем кажется. И... прости, что смеялся. Теперь я вижу, что тебе и правда не до шуток.

Друзья снова замолчали, слушая, как тихо шумит река, а над водой медленно кружат стрекозы. Только теперь эта привычная летняя тишина уже не казалась такой безмятежной, как раньше.

Через несколько минут Вован всё же решил хоть немного развеять тяжёлые мысли друга.

– Знаешь, бро, – произнёс он уже с привычной улыбкой, – то, что тебе одновременно нравятся две девушки, само по себе не такая уж редкость. Может, этот обитатель парка вообще ни при чём. Но определиться и выбрать одну ты всё равно обязан.

Макс усмехнулся.

– Ну-ка... Интересно. И почему же?

Вован важно поднял вверх указательный палец.

– У меня есть целых три причины.

– Валяй. Внимательно слушаю.

– Во-первых: в нашей стране двоежёнство запрещено.

Макс хмыкнул.

– Во-вторых: прости, брат, но финансово ты двух женщин точно не потянешь.

Макс уже начал смеяться.

– И, наконец, в-третьих: я очень сильно сомневаюсь, что хоть одна из них согласится на такую счастливую жизнь втроём.

Вовка снова не выдержал и громко расхохотался.

Потом вскочил на ноги и, старательно копируя интонацию Юрия Никулина, с нарочито кавказским акцентом запел:

– Если б я был султан, я б имел трёх жён... И тройной красотой был бы окружён...

Макс поднял с песка небольшой камешек, прицелился и метко запустил им в своего «певца».

– Ай! – взвыл Вован.

Но, не прекращая петь, тут же бросился к реке.

–