Отнимающий радость - Анела Красаф

Он неторопливо отпил чаю.

– Закинули удочки. Сидим. Часа полтора – ни одной поклёвки. Уже начали ворчать, что зря приехали. Вдруг мой поплавок как ушёл под воду! Я дёрнул удочку... И понял, что попалось что-то огромное.

Вовка сразу наклонился вперёд.

– Сом?

– Я тогда тоже так подумал. Леска натянулась, удилище дугой согнулось. Оно меня чуть в воду не утащило. Я уже соседу кричу:

– Саня! Подсак неси! Тут крокодил!

Макс улыбнулся.

– И что оказалось?

Николай Фёдорович невозмутимо ответил:

– Старый валенок.

За столом воцарилась тишина. Через секунду Вовка прыснул со смеху.

– Валенок?!

– Самый настоящий. Только не простой. Он так крепко корягой зацепился, что я минут десять с ним боролся. Уже вспотел весь. А когда вытащил, ещё и гордился собой.

– Чем? – сквозь смех спросил Макс.

– Тем, что победил.

Вера Николаевна покачала головой.

– Герой...

– Между прочим, – с серьёзным видом продолжил Николай Фёдорович, – сосед потом целую неделю всем рассказывал, что я единственный рыбак в районе, который поймал сорок пятый размер.

Вовка уже смеялся так, что едва не подавился.

– Николай Фёдорович... Ну нельзя же так...

– Почему?

– Я уже представил этого крокодила...

– Так и я представил, – спокойно ответил Николай Фёдорович. – Пока валенок из воды не показался.

Макс тоже рассмеялся.

– А рыбу-то хоть поймали?

– Конечно.

– Большую?

Николай Фёдорович хитро улыбнулся.

– Рыбу поймал сосед. Зато валенок достался мне. До сих пор где-то в сарае лежит. Как память о самой тяжёлой рыбалке в моей жизни.

Вера Николаевна только махнула рукой.

– Не выбрасывает. Всё говорит: «Вдруг хозяин найдётся...»

Всё снова дружно рассмеялись.

Максу вдруг тоже захотелось рассказать, на его взгляд, теперь уже смешную историю про белок, которые напугали их с Алиной, но вовремя прикусил язык. Он понимал, что эти милые пожилые люди уверены, что девушкой Макса является Олеся, а Алина вроде как с Вовкой. Хорошо бы он сейчас выглядел, рассказав про них с Алиной...

Да и спать захотелось просто неимоверно. Глаза закрывались, веки отяжелели, какая-то странная усталость навалилась. Максу, вдруг показалось, что он и из-за стола встать не сможет, уснёт прямо здесь, не доев свой пирог.

Он усмехнулся и потёр глаза.

– Всем спасибо, – парень посмотрел на бодро жующего друга.

Вован кивнул.

– На здоровье. Ты уже почти спишь, – констатировал он сей понятный Максиму факт.

Макс согласно кивнул. Вера Николаевна внимательно посмотрела на него.

– Максик, устал, да? Пойдём, я постелю в гостевой комнате. А они пусть сидят, раз в состоянии ещё. Тебе выспаться нужно. За руль садиться, машину вести, – она покачала головой.

Максим с трудом встал из-за стола и, шатаясь от усталости, побрёл следом за хозяйкой.

Глава 16

– Максимка, слышишь меня? Максик?.. Врача! Позовите врача, скорее!

Сначала Макс услышал своё имя, потом остальные слова, словно сквозь толстый слой ваты. Он попытался открыть глаза, но веки казались невероятно тяжёлыми, будто на них лежал груз. Медленно, с огромным усилием, ему всё же удалось приоткрыть сначала один глаз, потом второй.

Первые несколько секунд он вообще не понимал, где находится. Над ним склонилось заплаканное лицо Веры Николаевны. Она плакала, причитала и всё повторяла:

– Максимка... Боже мой... Слава Богу... Спасибо тебе, Господи... Живой... Живой...

Женщина снова позвала врача и, почти срываясь на крик, пробормотала:

– Да где же вы?.. Максим, слышишь меня, сынок?

Макс слышал её. Видел. Но совершенно ничего не понимал. Наконец он с трудом разлепил пересохшие губы и едва слышно произнёс:

– Где я?.. Что случилось?..

Вера Николаевна снова заплакала.

– Живой... Господи... Он говорит... Спасибо тебе...

От её слов Максу стало по-настоящему страшно. Последнее, что он помнил, – они с Вовкой были в посёлке. Купались в реке. Потом ужинали... Потом... Память словно обрывалась. И вдруг его пронзила страшная мысль.

«Что-то случилось... Я жив... А Вовка?..»

Максим почувствовал, как всё внутри похолодело.

– Вера Николаевна... А где Вовка? Что с ним?

Женщина поспешно вытерла глаза и даже попыталась улыбнуться.

– Да дома он... Наверное. Сегодня ещё не приходил. Придёт обязательно. Не переживай.

Она тяжело вздохнула.

– Мама твоя совсем из сил выбилась. Сегодня я её немного подменила.

Макс слушал её, но понимал всё меньше. Он попытался приподняться, однако голову мгновенно закружило, к горлу подкатила тошнота, и он со стоном снова опустился на подушку.

Вера Николаевна сразу засуетилась.

– Очнулся! Только что очнулся! Я сразу вас позвала!

Макс повернул голову в сторону голосов. В палату вошёл врач в белом халате. Он внимательно выслушал Веру Николаевну, коротко кивнул и подошёл к кровати.

– Ну что, герой? – добродушно улыбнулся доктор. – Поел омаров?

Он тихонько усмехнулся.

– Напугал ты нас серьёзно.

Макс смотрел на него широко раскрытыми глазами.

Доктор, заметив его растерянность, продолжил уже спокойнее:

– Острую аллергическую реакцию нам удалось остановить довольно быстро. Но из-за тяжёлого анафилактического шока и выраженной дыхательной недостаточности пришлось подключить тебя к аппарату искусственной вентиляции лёгких и на несколько дней ввести в медикаментозный сон. Это позволило организму спокойно восстановиться.

«Шо?»

Врач посмотрел на монитор возле кровати, проверил показатели, сделал несколько записей в истории болезни и снова перевёл взгляд на Макса.

Тот словно потерял дар речи.

«Какие омары?.. Какой медикаментозный сон?.. Может, это вообще сон?..»

По выражению лица пациента врач сразу понял, о чём тот думает.

– То, что сейчас ты не совсем понимаешь происходящее, абсолютно нормально.

Он говорил спокойно и уверенно.

– После тяжёлой гипоксии и длительной медикаментозной седации нередко бывает временная дезориентация. Кроме того, ты можешь не помнить события, произошедшие незадолго до приступа, а также первые дни после него. Не переживай. В большинстве случаев память постепенно восстанавливается.

Доктор ободряюще улыбнулся.

– Судя по сегодняшнему состоянию, идёшь на поправку. Думаю, скоро всё начнёшь вспоминать.

Он ещё раз посмотрел на монитор, удовлетворённо кивнул и вышел из палаты.

Вера Николаевна всё это время стояла рядом, не сводя глаз с Макса. Когда дверь закрылась, она облегчённо выдохнула, перекрестилась и едва слышно прошептала:

– Слава тебе, Господи... Слава тебе...

Потом повернулась к Максиму.

– Сейчас родители приедут. Им уже сообщили. Может, хочешь чего-нибудь? Водички?

Ошеломлённый Макс только молча кивнул.

Женщина быстро вышла из палаты и через несколько