Водяной 6 - Константин Паули

Я уже поднял с озера густой туман, а Василиса с помощью магии проверила, что посторонних поблизости нет.

Мы спрятались за нагромождением веток и рогоза, а Марина вышла к кромке воды и запела, негромко, но очень проникновенно. Голос у неё был вполне обыкновенный, не слишком громкий или сильный, но удивительно чистый и красивый.

Я посмотрел на свою боевую группу. Василиса чему-то хмурилась, дядя Миша был скорее недоволен тем, что его оторвали от самовара и грядок, а вот у Руслана на лице застыло мечтательное и даже слегка влюблённое выражение.

Вообще, уничтожение нежити — штука пренеприятная. Не представляю, что творится в башке у фанатиков, которые целенаправленно ищут нежить (что я одобряю) и двоедушников (а вот это не одобряю и борюсь), чтобы подкараулить и убить. Этим они скорее даже ближе к маньякам.

— При реке в тиши ночной

Листья шепчут под луной,

Ива плачет над тропой,

Месяц в небе надо мной…

Я готов был поклясться, что секунду назад в моём озере никого, кроме ленивых рыб, не было. И тут поверхность подёрнулась мелкой рябью. На берег одна за другой стали выходить навки в рваных, потерявших цвет и форму рубахах.

Если не всматриваться, их вполне можно было принять за невысоких людей. Скажем, за мокрых, заросших, покрытых грязью и тиной истощённых нищих, может, даже за низеньких бомжей, но всё же людей. Однако мелкие детали выдавали их совершенно нечеловеческую природу, и особенно это касалось лиц, приплюснутых, с круглыми рыбьими глазками и огромными неестественно широкими ртами.

Я быстро посчитал. Четырнадцать. Ни много ни мало — четырнадцать навок!

Навки не пожирают людей в прямом смысле этого слова. Это не обычная нежить вроде закладных покойников, которая рвёт тела на куски и жрёт плоть. Навки вытягивают из своих жертв саму жизнь, энергию и тепло, оставляя лишь пустую оболочку.

Надо сказать, что и ходячая нежить потребляет не только плоть (или как упыри — кровь). Вместе с ней они поглощают и тепло жизни своих жертв. Просто водная нечисть действует куда тоньше и не так топорно. Их работа идеальна, ни один человек не заподозрит что-то мистическое.

Именно поэтому тела потом и обнаруживали на берегу без особых увечий, принимая случившееся за обычное утопление, за несчастный случай. А мелкие укусы, глубокие царапины или проколы на коже привычно списывали на речных обитателей.

Навки, как заворожённые, двигались к русалке, не проявляя ни малейших признаков агрессии.

— Здесь мой голос над волной,

Здесь обрящешь свой покой.

Не убойся, будь смелее,

Стань со мной в воде одной!

Навки вышли на берег и выстроились в паре метров от русалки, словно воспитанные и очень увлечённые слушатели.

Мы переглянулись и начали подниматься из-за своих укрытий, вооружённые кто чем. У меня был кнут-самобой, Василиса зажгла свои магические фигуры, Руслан сжимал дубину, которую сделал из черенка той самой лопаты, с которой отбивался от покойников у дома Ядвиги, а дядя Миша перехватил поудобнее топор лесоруба.

И ровно в тот момент, когда мы встали, готовые накинуться на нежить, пение внезапно оборвалось.

— А почему вы не сказали, что это дети⁈ — раздался возмущённый и очень сердитый голос Марины.

Брошенная в тишине фраза мгновенно вывела навок из оцепенения.

А ведь и правда, это были дети. Разного возраста, по моим ощущениям, от пяти до десяти лет. И эти дети будто только сейчас осознали, что стоят на пляже рядом с живыми, которые настроены к ним явно недружелюбно.

Такого быстрого и слаженного побега я ещё никогда не видел. Навки не метались и почти не кричали, если не считать пары глуховатых взвизгов. Они просто бросились обратно, погружаясь в воду почти без всплеска и мгновенно растворяясь, как и в прошлый раз, пропадая из пространства Яви.

Прошло от силы полторы секунды, и берег снова опустел, навки скрылись.

— Повторяю свой вопрос, — очень сердито сказала Марина. — Почему вы не сказали, что ваши навки — это дети?

Русалка упёрла руки в бока и обвела нас недовольным взглядом. Теперь эта сцена буквально напоминала пантомиму: «проверяющая из райкома обнаружила в колхозе грубое нарушение».

— Простите, а какое это имеет значение, Марина? — вышел вперёд Руслан, всё ещё сжимая свою дубину. — Они нежить, злобные твари, которые губят людей. Твари Нави, они даже зовутся так же. Вы разве не смотрели фильмы про зомби? Зомби-дети ещё страшнее обычных зомби!

— Не смотрела я фильмы про зомби, Руслан! Какие, к псам Нави, фильмы, если моя жизнь, как кино про Ихтиандра⁈ И вообще, не меняй тему. Это дети! Детишки! Да, мёртвые, но дети! Они что, по-твоему, виноваты в том, что умерли? Виноваты в своей природе⁈

— Не кричите, Марина, — тихо попросил я. — Нас услышат. Туман защищает, но не полностью. Мы сами не знали, что это дети. Я не мог их рассмотреть, они быстро сбегали. Давайте отойдём… Вон, хотя бы в тот заброшенный дом у пляжа, там и поговорим.

— Хорошо, — буркнула она.

Мы действительно прошли вдоль берега и свернули на территорию брошенного участка. Я пинком вышиб старую перекошенную дверь, и мы оказались в помещении, где отчётливо пованивало сыростью и плесенью.

Василиса тут же пустила в ход магию, зажгла в воздухе светящиеся зелёные письмена, подсушила и ионизировала воздух, запахло свежестью, как после грозы. Также она очистила широкую лавку. На неё мы усадили Руслана, Марину, и дяде Мише предложили присесть рядом.

— Не буду я тут рассиживаться! — проворчал он. — Раз драка отменяется, поеду домой к… короче, поеду я, отдыхать мне надо. А вы тут совещайтесь, хоть заседание Верховного Совета устраивайте. Потом позвонишь, расскажешь, чего вы там нарешали.

Леший ушёл, поправив и прикрыв за собой входную дверь. И зачем, спрашивается, вообще шёл к дому, раз разговаривать не стал? Трудно сказать. Ясно одно, Леший ничуть не изменился и компании по-прежнему не выносит.

В воздухе остался висеть светящийся магический символ, который теперь просто освещал комнату.

— Итак, я правильно понимаю, возраст навок — это для тебя проблема? — попытался я вернуть разговор в конструктивное русло, выбрав максимально миролюбивый тон.

В этот момент зазвонил телефон. Опять Перепелица. Хочет заполучить свой заказ… Вот зараза!

Я раздражённо сбросил вызов.

— Вадим, вообще-то я работаю с детьми… — тяжело вздохнула Марина. — Да, понятно, что это навки,