Миры Брэма Стокера. Дракула. Свободные продолжения. - Вуди Аллен

— Самодвижущаяся коляска? — переспросил граф, растягивая слова и одновременно что-то обдумывая.

— Это просто чудо, сэр, — выпалил Джеральд, сверкая глазами. Джордж потрепал немытую копну волос мальчишки, гордясь своим верным оруженосцем.

Мэссингем подавил горький смешок.

Изобретатель повёл их мимо всё ещё тарахтящего на козлах двигателя к покрытой пылью штуковине, размерами напоминающей небольшую телегу. Вместе с шустрым Джеральдом они сдернули и отбросили в сторону брезент.

— Это мой сгорательный экипаж, — объявил с гордостью Фоули. — Я, разумеется, потом изменю термин. Его можно назвать нефтяной коляской или авто-мобилем.

Изобретение представляло собой прямоугольную платформу, поставленную на четыре колеса с толстым ободом, над которыми, позади одного из двигателей внутреннего сгорания, размещался небольшой экипаж.

— У законченной версии будет кузов, чтобы прикрыть элементы двигателя и погасить шум. Выхлоп выводится вот по этим трубкам.

— Плоский обод колеса предполагает, что она будет идти не по рельсам, — заметил граф.

— Рельсы! — Фоули чуть ли не сплюнул. — Нет, сэр, она станет передвигаться по дорогам. Или же, в отсутствие дорог, по любой более или менее ровной поверхности. Как вам известно, поезда ограничены в своём передвижении. Они не могут ехать там, где раньше, истратив изрядные деньги, не проложили рельсы. Моя коляска, в конечном счёте, сможет ехать куда угодно.

— Всё время по прямой?

— Благодаря соответствующему механизму передние колеса поворачиваются устройством, подобным рулю корабля.

Такая глупость привела Мэссингема в раздражение.

— Мой дорогой граф, — продолжил Фоули. — Я предвижу, что это устройство, которое вызывает столь большое недоверие мистера Мэссингема, изменит известный нам мир, причем к лучшему. Улицы городов более не будут завалены лошадиным навозом. Снизится число смертей и увечий от животных, сбросивших своих седоков. Сойдут на нет большие катастрофы, поскольку эти повозки повинуются рулю и способны уклониться друг от друга. В отличие от лошадей, они не понесут; в отличие от поездов, их маршрут не предрешен. Сход с рельс, очевидно, также следует исключить. Первым и главным качеством сгорательного экипажа является безопасность.

Граф обошёл вокруг изобретения, вглядываясь в каждую деталь, он улыбался, сверкая острыми зубами. В де Вилле чувствовалась какая-то животная сила, целеустремленность, одновременно ребяческая и пугающая.

— Можно? — иностранец указал на водительское кресло.

Фоули засомневался, но, почуяв потенциального благотворителя, пожал плечами.

Де Билль взобрался на сидение. Коляска просела под его весом. Оси покоились на рессорах, как в двухколёсном кэбе. Европеец провёл руками по рулевому колесу, тяжёлому и тугому, словно вентили на шлюзах канала. Сбоку от водительского сиденья располагались рычаги, назначения которых Мэссингем не знал, хотя и предполагал, что один из них должен служить тормозом.

Рядом с рулём находился рожок с резиновой грушей. Граф сжал её из исследовательского любопытства.

«Би-би-ип!»

— Предупреждать пешеходов, — пояснил Фоули. — Двигатель работает столь тихо, что необходим клаксон.

Граф улыбнулся, глаза его сверкали красным от явного удовольствия. Он бибикнул ещё раз, очевидным образом покоренный. Его одержимость поездами осталась в прошлом. «Би-бип» затмил «ту-ту».

Иностранцы так походили на детей!

— Как она трогается с места?

— Заводным рычагом.

— Покажите мне, — приказал де Билль.

Фоули кивнул Джеральду, который метнулся к передку штуковины с рукояткой и вставил ту в двигатель. Он провернул её раз, но ничего не произошло. Мэссингем уже навидался такого прежде. Обычно официальные лица, собранные лично засвидетельствовать величайший прорыв, расходились к тому моменту, когда двигатель заводился. Потом он давал несколько перебоев, позволяя коляске сдвинуться вперёд на ярд или два, лишь затем, чтобы в лучшем случае заглохнуть, а в худшем — взорваться.

Если причуда Фоули взлетит на воздух и прикончит графа, отвечать за это будет Мэссингем. Иностранный господин, несомненно, испытывал тягу к смерти.

Джеральд провернул рычаг ещё раз, потом ещё раз и…

…и неожиданно точным и быстрым движением вынул его из двигателя. Небольшие огоньки пробежали по внутренностям машины, и поршни начали сжиматься.

Повозка тронулась с места, а граф вновь посигналил. Для счастья ему явно не обязательно была нужна машина, он довольствовался бы одним клаксоном.

Экипаж медленно катился к воротам. Изобретатель выглядел встревоженным, но не протестовал. Прибавив ходу, коляска скрылась в воротах. Соломенную шляпу графа сдуло и унесло к потолку чёрным дымом, густо валившим из труб позади агрегата.

Мэссингем, Фоули и Джеральд последовали за машиной к дверям в ангар. С изумлением они наблюдали за тем, как граф всё увереннее управляется с авто-мобилем, крепко вцепившись в рулевое колесо и поворачивая его всё более уверенно, описывая круги вокруг груды рельсов и катаясь взад-вперёд между строениями и навесами.

С дороги метнулась, поджав хвост, кошка. Проходящие мимо рабочие останавливались посмотреть на невиданное зрелище. Собралась небольшая толпа бездельников, бросивших свои обязанности. Несколько директоров высунули из окон головы, сдвинув шелковые шляпы.

Это было смешное зрелище, хотя и чем-то будоражащее. Граф являл собой воплощение сосредоточенности и серьёзности. Но сама машина выглядела глупо, отнюдь не так величественно, как паровой двигатель. И всё же Мэссингем начал понимать, что именно Фоули увидел в этой штуке.

Граф в очередной раз бибикнул рожком. Кто-то рассмеялся.

Очарованный, Джеральд приплясывал позади повозки.

Граф сделал крутой разворот, и внезапно ноги мальчика угодили под передние колеса. Яркая кровь брызнула на маслянисто блестящий двигатель, как если бы это был Молох, требующий жертвоприношения.

Изобретатель закричал. Сердце Мэссингема словно ударили молотом.

Граф, казалось, не замечал того, что натворил, и ехал дальше, перемалывая мальчишку и весело бибикая чертовым клаксоном. Колеса окрасились красным и оставили кровавый парный след в добрых двадцать футов на изрезанной колеями земле. Рабочие бросились на помощь визжащему от боли мальчишке, чьи ноги были изломаны, а перепачканное в грязи лицо побелело.

Де Билль отыскал тормоз и остановил машину.

Фоули был слишком потрясён, чтобы произнести хоть слово.

Граф в оживлении соскочил на землю.

— Что за изумительное средство передвижения! — возвестил он. — Оно и в самом деле станет машиной будущего. Я того же мнения, что и вы, мистер Фоули. Вы сделаете мир быстрее и чище. Эти экипажи получат броню, сделав каждого ездока воином, своего рода рыцарем, слившимся с боевым конём. Вы изобрели передвижную крепость, которую можно снарядить для обороны и нападения. Эта повозка способна послужить убежищем, сухопутным броненосцем, средством для разведки и, наконец, гробом или гробницей. Я буду в числе первых покупателей вашей замечательной коляски. Можете считать меня спонсором её производства. Я не успокоюсь, пока весь мир не станет бегать на этих двигателях адского сгорания.

Он вытянул руку, и соломенная шляпа, скользнув в завитке пара, оказалась в его длинных пальцах. Крики Джеральда сменились хныкающими рыданиями. Граф словно не замечал их, хотя Мэссингем помнил об