Прачечная потусторонних услуг - Владимир Ахматов

— О боже… Я её сглазил?

Прад видел его ужас, но продолжал:

— А потом она заболела, и ты непременно искренне желал ей как можно скорее поправиться…

Вадим не ответил. Ответа уже не требовалось.

Оба знали правду.

— Мальчик мой, у тебя Чёрный язык.

Прад тяжело оперся на свою теперь облезлую трость, и в глазах его чудились отблески древних костров. «Чёрный язык…», — он произнес это, будто глотнул яду. — В старину таких, как ты, звали Злословами. Не колдуны, не шаманы — иные. Ты — воплощенное проклятие. Твои слова, сказанные с сердим обретают силу. Пожелаешь здоровья — человек сгниет заживо. Похвалишь красоту — лицо покроют струпья. В прошлом Злослов мог в одиночку уничтожить целое село, просто поговорив с жителями. А уж если впадал в ярость…

Историю за шестой класс помнишь? Голод в Новгороде 1215 года. Летописи гласят, что мор накрыл город из-за неурожая и суровой зимы. А знаешь, что было на самом деле? — Прад понизил голос до шепота. — «Князь Мстислав Удалой, разгневанный на новгородских бояр, привез с собой в город монаха-Злослова. Тот прошелся по пирам, улыбался, желал всем 'хлеба да соли». И к весне от великого города остались лишь пустые амбары, да горы трупов. Не голод, мой мальчик. Слова одного из таких как ты.

— Я… я этого не хотел, — прошептал Вадим, смотря на свои руки, будто впервые видя их. — Я же не злой!

— В том и ужас, — Прад мрачно крутил трость. — Злослов не желает зла. Он его источает. Как болото — миазмы. В твоих словах яд, хочешь ты того или нет. И хуже всего то, что ты не можешь это контролировать. Пока не научишься. Если научишься… — Капитан многозначительно посмотрел на экран выключенного телевизора. — Клиника Корсакова — только начало. За тобой будет и дальше тянуться шлейф трупов. История Новгорода повторится. Только в иных масштабах. Понимаешь?

По лицу Вадима текли слезы.

Он понял.

Часть третья

Глава №1. Первое заклинание

Часть третья. Домовой.

Ноги вели её на работу, к которой Арина теперь не знала, как относится. Всё запуталось и стало слишком сложным. Вроде хорошее дело делаем в глобальном смысле, а вроде попутно обманываем людей. Арина ненавидела ложь. Все проблемы в мире из-за лжи. Она лавировала сквозь толпу в метро, прошла мимо вечно суетящихся дворников старого квартала и свернула вглубь в арку, от которой вечно несло кошачьей мочой. Знакомая вывеска «Прачечная 'Раиса» цвета увядшего салата, буквы кривые, будто их наносили во время землетрясения. Внутри, как всегда, пахло тем особым химическим коктейлем из перхлората, грязных вещей и старой грусти, который является парфюмом всех химчисток от Москвы до Бангладеша. За стойкой Гита, чей взгляд сегодня выражал безразличие ко всему сущему, нарисованные глаза на веках смотрели дико. Девушка медитировала, пытаясь, по ее словам, «выровнять карму офиса».

Арина, пропуская мимо ушей очередной саркастический комментарий Капитана насчет размеров ее бедер («Опять порошок со столов посшибаешь, детка, экономь мои химикаты»), прошла за стойку, вглубь заведения, где ряды пластиковых пакетов с одеждой висели, как призраки чужих праздников жизни. Кодовый замок щелкнул с одобряющим шепотом. Арина спустилась по узкой лестнице, которая жалобно скрипнула под ногами.

«Черт, похоже и впрямь пора на диету!».

Лестница привела в бункер. Вернее, в штаб-квартиру их сомнительного предприятия — «ООО Пронто» — экстренная помощь в нерешаемых вопросах''.

Кондиционер под потолком длинного коридора гудел разгневанным шершнем, борясь с вечной сыростью. Тут уже никакого перхлората. В воздухе запах старых бумаг, пыли и легкий электрический призвук тайн — вечный спутник их истиной работы.

Сегодня тихо. Никаких звонков от бабулек, уверенных, что в унитазе завелся призрачный питон, который обязательно укусит, когда… Или от бизнесменов, которым денно и нощно мерещатся происки дьявола в биржевых котировках на нефть. Мир, похоже, решил дать своим защитникам от потусторонних сил выходной.

У каждого члена группы имелись личные кабинеты. Арина прошла мимо комнаты Гиты, откуда несло благовониями. Дверь в кабинет Вадима закрыта. Арина на секунду задержалась, представив его молчаливую фигуру за монитором, и в груди что-то сладко и глупо заныло. Он был похож на героя дешевого романа — молчаливый, красивый, с некой манящей тайной. Арина так и не решила, как относится к нелепой симпатии, растущий под сердцем к этому подозрительному парню.

Свой «кабинет» она любезно называла Архивом. На деле же это была комната с стеллажами до потолка, забитыми папками с делами о фантомах, призраках, а еще аномальных ливнях из лягушек в Чертаново и прочей сомнительной чертовщине. Ее место — стол, заваленный бумагами, с неизменным термосом со сладким чаем и коробкой пончиков «с предсказанием судьбы по количеству джема внутри» — как они шутили на прошлой работе с Галиной Григорьевной.

Села, собираясь погрузиться в изучение дела о призраке метро в депо «Красная Пресня», как дверь неожиданно распахнулась без стука.

На пороге Капитан. Разумеется. Кто же ещё?

Капитан Прад. Человек, который выглядел так, будто Джордж Клуни решил поиграть в секретного агента и застрял в этой роли навсегда. Просверлил Арину взглядом с прищуром, он всегда видел её насквозь. Возможно, буквально. В истинной природе его способностей она пока не разобралась.

— Аришенька, кролик мой кормовой, источник неиссякаемого оптимизма и главный потребитель запасов конфет, — начал он, и его голос сделался сладок, как сироп и ядовит, как цианид. — Отвлеки свой благородный зад от бумаг. Пойдем-ка со мной. Настал твой звездный час. Или звездные пятнадцать минут — как карта ляжет.

— Капитан, я как раз… — начала она.

— Ты как раз собиралась открыть в себе дар, сравнимый разве что с моим обаянием, — перебил он. — Брось всё. И пончик тоже. Хотя нет, возьми с собой. Пригодится для подпитки мозговой активности. Или для талии. Решай сама, что важней.

Он повел ее по коридору в глухую комнату без мебели, в которой так недавно она готовилась к изгнанию своего первого полтергейста. Внутри всё тот же голый стол и стул, привинченный к полу. В этот раз на столе лежала колода карт. Обычных игральных карт.

Прад закрыл дверь, и тишина стала густой, как арахисовая паста. Взял колоду, ловко перетасовал. Карты шлепнулись на столешницу со звуком пощечины.

— Слушай, Арпеник, —