Время закрытия и другие истории - Джек Кетчам

Она думала, что всегда будет ему не безразлична.

Они говорили о браке. О детях.

Он смотрел в окно на проходящих мимо людей.

Джен Резник позволила себе расплакаться.

* * *

У Дианы Фаррелл был не лучший вечер за барной стойкой.

Хотя, черт возьми, бывали вечера и куда хуже.

Несколько лет назад она работала в одном заведении в Маленькой Италии, связанном с мафией. Однажды вечером она зашла в кабинет, чтобы разменять деньги для кассы, и обнаружила владельца в его вращающемся кресле за столом, которому официантка делала минет. Босс отсчитал мелкие купюры. Официантка даже не сбилась с ритма.

В ту же ночь какой-то мудак блеванул в свое пиво.

Вот такое было место.

А в другой вечер, когда заведение было битком набито, шумело и гудело, она работала с девушкой по имени Сьюзен, абсолютно бесполезной как барменша, но достаточно хорошенькой, чтобы привлекать гангстеров, как гончих на кролика. Диана стояла в конце бара, смешивая напитки для клиентов, когда вдруг Сьюзен начала кричать. Она обернулась и увидела восьмерых "мальчиков", как называет их ее босс - с золотыми цепями, расстегнутыми рубашками и волосатыми грудями, с блондинками из Атлантик-Сити в качестве спутниц, все, как положено - они вскочили со своих мест и избивают маленького мексиканского разносчика, совсем еще ребенка. Летят стулья. Падают столы. Кричат женщины.

Кто-то вызвал полицию. И копы приехали так быстро, будто только и ждали, что в этом заведении что-то произойдет. Один из парней ныряет за барную стойку, протягивает ей пистолет, представляется Томми или как-то еще и говорит, что если ее спросят, она должна сказать, что он работает здесь уже несколько месяцев, просто еще один бармен. Она так сильно дрожит, что едва может спрятать пистолет во льду. Копы допрашивают ее, и она говорит, что абсолютно ничего не видела, была занята, все пропустила, но они ей не верят, забирают у нее удостоверение личности и угрожают арестом за сокрытие улик, пока она не начинает рыдать от страха. В этот момент копы отступают, записывают еще несколько имен и уходят.

Томми, или как там его зовут, достает пистолет изо льда и целует ее. Засовывает ей язык в рот. Его дыхание хуже, чем у Годзиллы.

Спасибо, детка.

Она окончательно избавилась от его привкуса примерно после галлона "Абсолюта".

У нее бывали и худшие вечера, о да. Но этот был достаточно плохим.

Во-первых, никто во всем этом проклятом заведении не давал чаевых. Можно было подумать, что это день после Рождества или что-то в этом роде, когда ни у кого нет ни цента за душой. И это всего через два дня после того, как она переехала в новую квартиру, заплатив аванс за месяц, залог за месяц и комиссию агенту. Не говоря уже об энергетической компании, кабельном телевидении и грузчиках. Затем около половины восьмого какой-то бизнесмен выпил четыре бокала текилы "Санрайз", и когда она отошла к кофемашине, он просто встал и ушел. Так что она потеряла двадцать долларов из-за этого шутника.

Она работает здесь практически бесплатно.

И тогда ощущалась атмосфера этого места. В любой вечер настроение среди сотрудников обычно создает менеджер, и сегодня вечером это определенно было так. Теодоро явился с опозданием на несколько минут, примерно в четверть шестого, в сильном возбуждении. Любого, кто попадался ему на глаза, он, казалось, готов был сожрать с потрохами. Помощников официантов, официантов, всех. С Тео такое иногда случалось. Все ему было не так. Столовое белье сложено неправильно. Столовые приборы стоят криво. На скатерти пятна. Линдси забыла наполнить вазу пакетиками сахара на столе в секции три. Можно было подумать, что она встала на стол и начала танцевать.

Фил поговорил с ней пару минут об игре "Янки". Тео за это выругал его как следует.

- Приведи свою секцию в порядок! Хватит бездельничать! Хватит болтать ерунду! Тебе платят за работу, так и делай ее!

Боже!

Пару минут. Что в этом такого?

Даже один из поваров получил от него нагоняй около часа назад. Обычно повара были освобождены от этого. Он не хотел, чтобы они случайно-нарочно испортили еду. Но сегодня и это его не остановило.

Тео был в ужасном настроении.

Ей было жаль всех, и особенно Фила. Казалось, в этом была и ее вина, ведь она его поощряла. Действительно, Фил явно был к ней неравнодушен и старался поговорить при любой возможности. Он был бесстыдным любителем пофлиртовать, но безобидным, и к тому же, это было еще совсем на ранней стадии. В то время у них совсем не было работы. Плюс Фил в тот вечер обслуживал секцию два. Всего восемь столиков на двоих, шестнадцать мест и только один столик был занят. Пара пожилых дам, потягивающих мартини. Он не был лучшим официантом в мире, но и не худшим. Он мог справиться с парой пожилых дам.

Но рявканье Тео вывело его из равновесия.

Около половины девятого через Линдси, которая, как всем было известно, встречалась с этим парнем, до нее дошли слухи, что Фил пролил масло на розовую кожаную куртку клиентки. Это означало, что ему придется оплатить ее химчистку. Розовая кожаная куртка? Кто, черт возьми, вообще носит розовую кожу?

Около девяти он уронил тарелку мусаки.

К счастью, под ней никого не было.

Все услышали, как она разбилась.      

Было видно, что Тео в ярости. Но к тому времени ресторан был заполнен. У него не было времени заниматься Филом.

Он должен был мило улыбаться клиентам.

Но Фил больше не будет флиртовать с ней сегодня вечером. Было очень жаль, честно говоря. Фил был из Теннесси, и у него был приятный акцент. Она считала его милым, с мягким, мальчишеским характером. А Диана уже не была ребенком. Ей совсем не мешало то, что он с ней флиртовал. Что касается Линдси, то ей, похоже, было все равно. Диана догадалась, что их отношения не настолько серьезны.

Она налила бокал "Амстел Лайт" яппи в подтяжках и галстуке-бабочке, сидевшему в передней части бара, который, вероятно, тоже не даст ей чаевых, и подумала, как было бы здорово пойти домой к своему парню Стиву, выпить водки и заняться любовью на их новеньком матрасе, и, возможно, распаковать пару коробок, а возможно, и нет.

Вместо этого вечер тянулся бесконечно.

* * *

Было трудно смотреть на женщину, сидящую напротив него за плечом Джона, и столь же трудно не смотреть. Это заставило его подумать о том, как он, наверное,