Тиллинхэст - Клэр Кейвенаг

— Это не совсем ответ, — сказала Сара.

— Нет, наверное, нет, — признал Тиллинхэст. Он попытался снова. — У меня очень необычный образ жизни.

— Необычный образ жизни, — повторила Сара.

— Да, — сказал Тиллинхэст.

— И сколько тебе лет на самом деле? Ты не можешь быть таким старым.

— Я старше, чем выгляжу, — снова сказал он. Ему казалось, что он говорит это постоянно. Разговор истощал его; ему приходилось подавлять сильное желание просто рассказать девушке всё. Было бы замечательно, думал он, признаться во всём, выложить всё начистоту и позволить кому-то ещё участвовать в управлении этим. Целая жизнь тайн, тающих на глазах. Иногда, когда он писал своё признание, он испытывал крошечный вкус того огромного облегчения, которое, он знал, получит, если изольёт всё перед Сарой, позволит этому просто вытечь из него. С другой стороны, она определённо уйдёт, если он расскажет ей всё. И всё же это должно будет когда-нибудь выйти наружу. Это был настоящий баланс, которого он пытался достичь; он не должен вводить её в заблуждение и должен стараться не напугать её до бегства.

Он сел рядом с Сарой на диван. Они не касались друг друга, но были очень близко. Между их плечами был зазор примерно в три дюйма. Она всё ещё была теплее, чем он, он чувствовал это. Когда она вдыхала и выдыхала, диван под ними шевелился. Он чувствовал её запах. Теперь не было мыла, духов или стирального порошка. Только запах её тела, в котором всё ещё сохранялся животный запах других людей, но был и намёк на тот аромат, который он связывал с Линой, похожий на запах лесной подстилки. Возможно, он исходил от его собственного тела, а не от неё вовсе. Или, возможно, он просто воображал это.

Сара переложила коробку из-под обуви на коленях. Тиллинхэст мог заглянуть внутрь и увидел переплетение бумаг, некоторые пожелтевшие и хрупкие от времени, некоторые порванные. Он мельком увидел среди них фотографии, изображение за изображением его собственного лица. Одно и то же выражение на каждой, одна и та же причёска. На нескольких он носил очки, он помнил, но это было самое большое разнообразие. Некоторые фотографии были чёрно-белыми, а некоторые цветными. Сара провела кончиками пальцев по документам наверху коробки.

— Ты ведь правда очень странный, да? — спросила она. — Типа, ты что-то другое.

Тиллинхэст попытался сказать «да», но что-то застряло в горле, и слово было едва слышно. Он кивнул.

— И ты думаешь, я такая же каким-то образом?

Он снова посмотрел на потрескавшуюся лепную розетку, с которой свисала люстра. — Я думаю, да. Я надеялся, что ошибаюсь.

— А Лина? — спросила Сара. — Она тоже такая же?

Лицо Тиллинхэста горело. — Да, — сказал он.

— Как думаешь, поэтому она меня бросила? — спросила Сара.

Он не мог придумать, как ответить. Он пытался найти что-то, что нужно сказать, правильное, что успокоило бы её, приободрило, но при этом звучало бы достаточно правдиво, чтобы убедить её, чтобы она позволила себя убедить.

Он слишком долго молчал. Сара продолжила: — Ты тоже уйдёшь? — спросила она.

На этот раз он заговорил быстро: — Нет, — сказал он. — И тебе тоже не нужно уходить. Ты можешь остаться со мной столько, сколько захочешь.

Сара пошевелилась на диване, наклоняясь к Тиллинхэсту, прислонившись щекой к его плечу. Сначала она была осторожна, затем оперлась на него по-настоящему, позволяя своему весу прижать их друг к другу. Тиллинхэст окаменел и застыл. Что это? Он чувствовал, как лицо Сары вдавливается в его плечо сквозь ткань рубашки. Она шевелилась, когда дышала. В её щеке было тепло, но лишь немного. Она была не такой холодной, как он, но, возможно, прохладнее других людей. Ему было так трудно определить. У него было так мало для сравнения. Он чувствовал запах её дыхания, в котором чувствовался алкоголь, который они пили в баре. Он чувствовал запах её волос, тот растительный запах, запах Лины, его собственный запах. Он становился сильнее. Тиллинхэст освободил правую руку и медленно поднял её, обнимая Сару за спину. Он позволил своей руке прижаться к её руке с другой стороны, осторожное, одностороннее объятие.

Когда Сара заснула, он отнёс её наверх и уложил в кровать. Сквозняк, пробегавший по дому, донёс до его ноздрей запах топлива из канистр. Возможно, они ему и не понадобятся. Возможно, он и Сара смогут остаться в доме вместе, и ему не нужно будет уходить. Прежде чем эти мысли стали слишком шумными, он вернулся в кабинет.

Глава двадцать вторая

Тиллинхэст достал список из ящика стола и написал.

Эндрю МакКриди, 32 года. Умер в 2015 году. Похищен из государственного парка и кемпинга «Мемориал рыбаков» в Наррагансетте. Длинные волосы, иностранные водительские права.

На следующей строке Тиллинхэст написал: Дэвид Каннингем, 65 лет. Умер в 2014 году. Похищен из государственного парка Бивертейл. Круглые солнечные очки, жёлтый рюкзак.

На следующей строке: Неизвестный мужчина, около 60 лет. Умер в 2014 году. Похищен из парка Уоллум-Лейк, Массачусетс. Очень высокий, занимался бегом. При нём была связка