Совесть животного - Франк Тилье

— Ну, я полагаю, это та же самая история, что и всегда, — спросил он Мулена, засунув руки в карманы пальто.

— Да, отрезанные ноги, вырванное сердце, пальцы на дороге...

Брусчаткой по голове...

— Вы... вы их видели на этот раз?

— Что именно? — ответил Мулен, приблизив ухо к инспектору, который знаком пригласил его говорить тише.

— Следы...

Он понизил голос, укрываясь от пятнадцати человек, которые гудели вокруг них.

— Следы воробья...

На мгновение озадаченный этим необычным запросом, Мулен широко раскрыл глаза. И все же эта мысль и ему тоже приходила в голову.

— Нет... нет, следов птиц нет...

— Ладно, я поднимусь...

Инспектора интересовал не труп с разбитой головой, хотя он все же был сильно потрясен, увидев изуродованное тело. Даже если мы думаем, что привыкли к этому, каждое преступление всегда отличается от предыдущего и является уникальным. Он оглядел комнату.

На полу не было крови, не было следов птичьих лап. Он придирчиво осмотрел каждую доску пола, под кроватью... Ничего... Простое совпадение в прошлый раз, и более чем странное, надо признать. Нет, нельзя верить в случайность, не в этом деле. Однако он смирился, понимая, что ему придется искать следы птицы, чтобы попытаться найти хотя бы какое-то подобие ответа. Охваченный глубокой душевной болью, он спустился вниз.

— Мулен, у нас все-таки есть зацепка...

— И что же?

— Еще один судебный пристав. И адвокат, а в прошлый раз нотариус. Пенсионер, сосед Уоллеса, был бывшим налоговым инспектором. За исключением фермера в начале, наши убийцы, похоже, нападают только на представителей правопорядка или закона.

— Да, два агента говорили об этом чуть раньше. Это действительно общая черта, которая, к сожалению, может подтвердиться в ближайшие дни.

— По крайней мере, есть какой-то мотив или, по крайней мере, след, по которому можно идти... Он опомнился. След... Вы думаете, мы как будто находимся посреди пустыни в поисках оазиса!

— А что насчет птицы, вы что-нибудь нашли? — спросил Мулен, который, как и Шарко, испытывал таинственное предчувствие по поводу следов лап.

— Нет, ничего... Но забудьте об этом... А его жена?

— В больнице. Ей наложили швы. Но она в порядке. Она абсолютно ничего не видела и не слышала!

Она очнулась с разбитой головой рядом с телом своего мужа. Вы можете себе это представить? — Да, могу, — прошептал инспектор, мучимый адским чувством беспомощности. Ладно... Я вернусь к этому пигмею... Уоллес рассказал нам о возможном решении в книге, а другой хорошо спрятал от нас эту информацию!

Черт, я проезжаю почти триста километров в день на машине, я начинаю уставать от этого!

— Держитесь, инспектор! — сказал Мулен, пожимая ему руку.

Наши мучения еще не закончились... Я останусь здесь, чтобы закончить записи. Я оставлю все это на вашем столе. До вечера!

12

— Инспектор? По какому поводу вы пришли?

— Здравствуйте, мистер Нил... Вчера вы рассказывали нам о странной книге, по поводу которой Уоллес позвонил в то знаменитое утро. Он рассказал нам о ней. Эта книга у вас есть?

— Э-э... я... я не знаю, — пробормотал Нил, явно не обладая талантом лжеца.

— Да ладно вам, мистер Нил... Пожалуйста... Не умничайте... Дайте ее мне...

— Я думаю, что все это ускользнет от вас, инспектор... Но... входите... и на этот раз берегите голову!

— Спасибо, что предупредили, — улыбнулся инспектор.

Он провел рукой по своим волосам, которые были короче, чем английский сад. Его горб, непоколебимый препятствие, блестел, как никогда большой.

— Вот книга.

Инспектор пролистал ее, с гримасой на лице.

— А... А перевод?

— Здесь! — воскликнул Нил с лукавой улыбкой, похлопывая себя по виску указательным пальцем. Все спало внутри этого уродливого черепа.

— И... и тогда вы мне скажете! — проворчал инспектор, нахмурившись. Его черты лица, строгие и геометричные, напряглись.

— Я... я не обязан... Нет, ничто меня не обязывает...

Он отступил назад, чтобы оказаться вне досягаемости неловкого жеста горы мускулов.

— Конечно, вы обязаны! — зарычал инспектор, едва не выходя из себя. — Вы, наверное, не все поняли! Это одно из самых разрушительных дел, которые когда-либо существовали, и Джек Потрошитель сейчас, наверное, переворачивается в гробу! Так что вы либо переведете мне эту книгу, либо я задержу вас за соучастие!

Нил побледнел как лед.

— Д… да, но Уоллес имеет право знать… Этот сборник доказывает, что он не причастен к этой истории…

По крайней мере, его сознательная часть…

— Хорошо… Я обещаю рассказать ему все… Вы имеете мое слово! — воскликнул он, поднимая правую руку.

Он достал из кармана диктофон и включил его.

— Я слушаю...

— Вот. Эта книга содержит свидетельства племени из Гайаны. Монгов. Они живут в джунглях и с ними трудно связаться. Перейдем к фактам. Страница четырнадцать!

Он облизнул пальцы и перевернул страницы.

— В общем, это означает следующее, но я заменил некоторые слова другими, чтобы это имело смысл для вас.

— Хорошо, продолжайте, — нетерпеливо сказал инспектор.

— «Я исключительный охотник. Я ловлю обезьян и съедаю их до костей. Ничего не остается. По одной за ночь.

Переворачивание страницы, скрип бумаги. Погруженный в темноту, загипнотизированный монотонным журчанием крана, инспектор с некоторым неудобством приблизился к лицу Нила.

На улице температура упала — прогнозировали грозы — и прохладный ветер пробежал по спине полицейского. Небо серьезно потемнело, и вдали надвигалась кавалерия злобных облаков, полных злых намерений. Притаившиеся у окон и на крыше черные воробьи взлетели в вихре мусора.

Нил продолжил.

— «Я чувствую себя хорошо. Сильным, сильнее. Я больше не боюсь смерти. Я больше ничего не боюсь.

Он снова перевернул страницу.

Нельзя сказать, что на каждой странице много текста!

Я бы тоже быстро написал такую книгу!

Несмотря на определенный скептицизм, инспектор поддался очарованию этих мрачных рассказов.

— Еще две страницы, я продолжаю. - Я знаю, что я такой. Я счастлив. Моя жизнь имеет смысл. Я люблю своего зверя. Он силен. - Я благодарю белого человека. Он исцелил меня. Он спас меня.

— Вот и все, что касается первого свидетельства... Он дал инспектору время осмыслить последние слова. Что вы об этом думаете?

— Должен признаться, что я не многое понял.

Это... происходит ночью. Он пожирает целых обезьян? Кому он благодарен?

— Больше я вам не