Ариец поневоле — 1 - Петр Алмазный

Теперь на бедным Кремерсом издевались четверо. Причем стрелковые инвалиды присоединились с совсем уж грязными оскорблениями.

Михаэль слушал все это и багровел лицом. От обиды у него начали дрожать руки.

Я давно понял, что доктор затеял все это не просто так. Он хотел Михаэля разозлить, но зачем? И тут понял — зачем именно!

Грохнуло так, что заложило уши! А Клаус даже присел.

Я посмотрел в сторону мишеней. Одна из них, в которую пытался попасть Кремер, сильно изменилась. Точнее — ее не было. Фанерный щит, на котором крепилась мишень, валялся на земле и был словно измочален.

— Стоп, Кремер! — раздался голос Баумайстера. — Я говорю стоп! Нам пора обедать! Обедать!!!

Какой обедать? Недавно вроде только завтракали. Я посмотрел на лицо Михаэля и понял, что доктор нашел единственно правильный выход из ситуации.

Михаэль стоял перед нами с разряженной винтовкой в руках и глаза у него были… Даже трудно словами передать, какие именно. Но вот только при слове «обедать» в них мелькнуло что-то осмысленное.

Баумайстер выхватил из руки одного из инвалидов вареную куриную ногу на ломте хлеба и сунул в руки Михаэлю. Гроза прошла. Михаэль взял курицу и, хотя жрать не начал, стало ясно, что последствий больше не будет.

— Отлично! — сказал Баумайстер. — Реакции в норме. Все в автобус! А ты, Михаэль, кушай, кушай.

Вечером мы переговорили с Лотаром в умывальной комнате. Обсудили произошедшее на полигоне. Заодно я рассказал ему про тот случай в коридоре спальни с попыткой группового избиения Михаэля.

— Знаешь что… Думаю, с Михаэлем лучше бы подружиться. Хотя бы одному из нас, — сказал Лотар.

Пожалуй, Лотар впервые сказал «из нас». И он был прав, и я его понял. Из приятелей мы становились друзьями. Что касается Михаэля, то он при своем невероятном даре был явно не силен по части ума. Если говорить цинично, то он был очень мощным орудием. И доктор Баумайстер, кажется, понял, как использовать это оружие. Но почему бы и нам… не воспользоваться им? Если будет такая необходимость.

Ночью я «отправил в Центр» короткую шифровку.

«Призрак — Центру. Я уже сообщал, что один из курсантов школы обладает очень мощным даром, способностью поражать цель на расстоянии. Вчера источник лично наблюдал за этим. Сила удара очень велика, однако, пока курсант может использовать свой дар не по желанию, а непроизвольно, будучи сильно разозлен. Развивает способности курсанта доктор Баумайстер. Призрак».

Помянешь ночью призрака, так на следующий день его и увидишь.

Вернее, призрака я увидел через день. Потому что на следующий день, точнее — вечер, нам показали кино про индейцев. Фильм был американский, но с хорошим дубляжом, назывался «Симмарон» — про времена покорения дикого запада. Отсюда прерии, ковбои, дилижансы, индейцы. Особо ребят привел в восторг эпизод, когда индейцы атакуют караван переселенцев и с диким гиканьем носятся на своих лошадях вокруг вставших в круг фургонов переселенцев.

Едва фильм закончился, и в зал вышел доктор Вебер, все хором взмолились с просьбой показать кино еще раз. Мы понимали, что просьба — почти невыполнимая. До отбоя оставалось всего полчаса. Но доктор хитро улыбнулся и вернулся к кинопроектору. И запустил другое кино «Железный конь». Фильм тоже про индейцев, но совсем старый и немой. Доктор сел за рояль и подыгрывал в качестве тапера.

Все! Массовая истерия! Мальчишки есть мальчишки. Ну ладно, было нам по десять лет. А тут уже здоровые лбы, сны про девчонок видим. Но как только Клаус явился в спальню в головном уборе из куриных перьев, которые он спер на кухне, с топориком-томагавком, украденным там же, с «почти взаправдашним» луком, с лицом, раскрашенным гуашью, все как с ума сошли. Следующим утром сразу после завтрака, благо что было воскресенье, все принялись собирать перья и резать себе луки. Скрипя сердце пришлось присоединиться к массовому помешательству и искать пригодное дерево. Я не большой специалист в этом деле, но, кажется, для лука лучше подходили вяз или бук. А еще лучше — тисовое дерево. Я посоветовался с Лотаром, за неимением тиса мы решили остановиться на хвойных породах. Я хорошо помнил, что за оградой на берегу того самого лесного озера произрастало несколько приличных сосен и елей.

Воспользовавшись заветной дырой в ограде, мы добрались к озеру, выбрали приличную елку, вытащили ножи и стали резать приглянувшиеся ветки. Тут он и появился. Ну да, когда я вытащил нож и сделал первый надрез, воздух справа от меня словно потемнел, и из-под еловых веток в эту темноту выскользнула тень.

Сначала я подумал, что почудилось. Но Лотар тоже его увидел. Так и замер с ножом в руке.

— Пауль, не двигайся, — сказал он громким шепотом. — За твоей спиной что-то стоит.

Я осторожно развернулся. Это был тот самый дух, что преследовал Генриха. Или очень на него похожий. Теперь я мог очень подробно его разглядеть.

Очень худое лицо — высохшая кожа словно обтягивала череп, узкий хрящеватый нос. Но глаза не были рыбьими, как у воскресшего Пфайфера. Светлые, но не белесые. И они так же внимательно рассматривали меня.

— Ты кто? — после довольно долгой паузы спросил Лотар, крепко сжимая нож в руке.

— Бахр, — то ли представился, то ли поперхнулся призрак.

— Ты откуда здесь? — продолжал допытываться осмелевший Лотар.

Призрак указал на нож в моей руке.

— Руны на лезвии — твое имя? — спросил уже я.

— Руны вызова, — емко объяснил призрак. Не по-немецки сказал. На каком-то другом языке. Но я его понял. Не все, конечно, но понял.

Понять духа было не просто. Он общался не словами, а скорее — образами. То есть он не говорил «осень», а показывал лес с желтеющими листьями, когда хотел сказать «ветер», эта золотая листва начинала качаться. Смерь означала мертвая голова — череп, жизнь — зеленый росток, и так далее.

— Ты вообще откуда? — по-другому поставил вопрос Лотар. — Как ты стал духом?

Призрак показал нам… еврейский погром. Но не современный. Откуда-то из средневековья. Кажется, из Испании, хотя, может быть, это была Франция или Германия. Средневековые европейские города были очень похожи. Улочки узкие, грязные. Толпа горожан громила улицу с еврейскими лавками. Никакого битья стекол, стекла тогда — редкость. Над лавками вывески с соответствующими картинками. Для неграмотных. Ломбард, лавка